Настроение не то чтобы выправилось, но в голове появилась некоторая легкость. Это точно Аня — он узнал даже маленькую родинку на шее. Он подобрал бутылку и сделал глоток.
Владивосток.
Неподалеку от Китая и Японии.
А те слепые — азиаты.
И еще тату.
Аня во Владивостоке. Он неподалеку от Китая и Японии. Они азиаты.
Слепые начали слежку за ним еще до того, как Аня сказала, что пишет роман о Демьяне. Владивосток неподалеку от Кореи.
Они познакомились, когда она принесла бутылку французского вина. Столица Франции — Париж. Он не мог захмелеть от одной бутылки. Как же оно называлось? Ашаноль, точно. А что, если она специально? Пришла, опоила, потом раздвинула ноги?
Владивосток неподалеку от Гонконга. В лифте, сука, соблазнила, а он попался!
Владивосток и саммит. Стал ходить к ней, а она предложила заняться любовью в его квартире.
Слепые — азиаты. За ним следили, потом опоили, соблазнили, приковали, влюбили наебали! Убили жену, чтобы Демьян приехал в Москву. Потом проехали за ним до Киева, но облажались, и он убил их!
Всё сошлось. В очередной раз!
Подстава. С самого начала и до конца. Слепые козлы играли с ним. Использовали, чтобы выманить из берлоги Демьяна.
Денис сделал еще один глоток и поднялся. Он оделся и пошел сдавать номер. Спустя три часа, он садился на самолет до Минска. Оттуда — во Владивосток.
— Знаешь, Джимми, эти узкоглазые вконец обнаглели, — сказал Кольт мужчине, как будто сошедшему со страниц комиксов.
— Ты прав, святейшество, — кивнул Джимми. — Надо преподать им урок.
— Надо, Джимми. Очень надо. Показать, от нас нельзя спрятаться за океаном. Они забыли, каково это, когда тебя бьют окованным сапогом прямо по морде. Забыли, как красиво вылетают зубы изо рта.
— Да, сэр.
— Я хочу начать войну, Джимми. Настоящую кровавую бойню, и ты мне поможешь.
— Ты знаешь мои расценки.
— А ты знаешь размер моего кошелька. И знаешь, я не терплю плохо сделанной работы.
— А когда такое было?
— Если бы такое случилось, Джимми, ты сейчас не сидел бы передо мной, а мирно смотрел на крышку собственного гроба. Это задание, Джимми, очень важно для меня, ты понимаешь?
— Да.
— Тогда слушай меня очень внимательно, Джимми. Мы с тобой и еще кое с кем объявим войну в бутылке.
— Это как?
— Просто, Джимми. Война в бутылке — это когда много крови смертей и насилия. Но всё остается внутри бутылки. Это не выходит наружу, Джимми.
— Тайная операция?
— Как раз нет, Джимми. Операция самая явная. Но только для ограниченного круга лиц. Те, кто должны, узнают, остальные останутся в неведении.
— Детали?
— Якудза. Они оборзели. Они забыли. Они считают себя художниками смерти. Мы покажем им, что такое абстракционизм смерти.
— А что такое абстракционизм смерти?
— Абстракционизм смерти? Это просто, Джимми. Ты когда-нибудь видел абстрактные картины?
— Только по ящику.
— А тебе не кажется, что эта мазня напоминает лужи крови?
— Понятно, святейшество. Действовать будем жестко.
— Да, Джимми. По принципу миксера. Я надеюсь, не надо объяснять, как это, по принципу миксера?
— Когда много брызг.
— Правильно, Джимми. Брызг будет много. Но скажи мне еще кое-что, Джимми…
— Что?
— Что тебе больше всего нравилось в моих заданиях?
— Канзас-Сити Шаффл.
— А что такое Канзас-Сити Шаффл?
— Канзас-Сити Шаффл, святейшество, это когда все смотрят направо, а вы идете налево.
— Класс, Джимми! Сам придумал?
— Ящик надо больше смотреть, святейшество.
— Это не ко мне. Этим Вольт занимается.
— Кто?
— Конь в пальто, Джимми.
— Ясно, сэр.
— Ты прав, Джимми, я хочу, чтобы все посмотрели направо, а я пойду… тоже направо, но не сразу. Сделаю шаг назад, потом дюжину в сторону, пущусь в пляс, а уж потом пойду налево. И знаешь что, Джимми?
— Что?
— Ты и твои ребята должны обеспечить мне время, пока я буду расхаживать туда-сюда.
— Это типа отвлекающего маневра?
— Что-то вроде этого. Собирай всех, я дам подробности.
— Здравствуйте, Ваше Величество.
— Здравствуйте, господин Мрит. Как у вас дела? Я смотрю, вы просто цветете!
— Спасибо, Ваше Величество, не жалуюсь. Однако перейдем к делу. Как вы смотрите на пятьсот миллиардов евро, вложенные в вашу страну?
— Всегда с энтузиазмом, господин Мрит. А в какую отрасль?
— Сами решите, Ваше Величество. Но я кое-чего опасаюсь.
— Чего?
— Мафии. Я слышал, после той давней операции якудза снова подняла голову.
— Это неправда, господин Мрит. У нас всё под контролем.
— А вы слышали когда-нибудь о клане Слепой Восьмерки?
— Может Слепой Дюжины?
— Нет, Ваше Величество, им пришлось изменить название.
— Понимаю. Этот клан доставляет мне множество беспокойств.
— Это хорошо.
— А что в этом хорошего, господин Мрит?
— То, что я помогу вам от него избавиться.
— Раз и навсегда?
— Разумеется. Но от вас потребуется небольшая помощь.
— Какая?
— Надо кое-что напечатать, кое-что сказать… А потом кое-куда не поехать.
— Не поехать?
— Да. Сделать вид, но не поехать. Это для вашей же безопасности. Вы не поедете на саммит во Владивосток.
— Но я и не собирался…
— А теперь соберетесь. И объявите об этом.
— А потом не поеду?
— Ну, скажем так, мой друг Уолт… вы же знакомы с Уолтом?
— Да. Очень интересный человек.
