Уже на подходе Пашка понял, это вовсе не холм, а еще один дракон. Только не серебряный, а вернее, не полностью серебряный. Кое-где на чешуйчатой шкуре дракона образовались черные пятна. Он лежал спиной к аэродрому, поджав под себя хвост. Его голова растянулась в обратную от аэропорта сторону, но это мальчик увидел, лишь обойдя дракона. Уже с первого взгляда понятно, этот дракон значительно больше других. Причем больше раз в пять. Не меньше ста метров в длину, но тело настолько исхудало, что видны ребра и остальные кости. Дракон медленно дышал, тело то надувалось, натягивая чешую, то сжималось, показывая каждую косточку. Его огромная морда лежала на небольшом валуне и полуприкрытые глаза грустно смотрели на горизонт. А еще пахло от него… явно не шалфеем. Фикалии и… так пахнет старость. Почему-то дракон показался Пашке до ужаса печальным, мальчику стало его жалко.
— Здравствуйте, — сказал Пашка.
Дракон не пошевелил головой, но глаза гигантской рептилии покосились на него. Пасть открылась, из нее понесло как из выгребной ямы.
— Что тебе надо, человек? — прогрохотал бас из пасти. — Ты пришел посмеяться надо мной? Ну что же, ты можешь это сделать, но учти, я еще способен обратить тебя в прах, встань ты напротив.
— Я не хочу смеяться над вами, — сказал Пашка, но не рискнул встать напротив огромной пасти. — Я просто хотел спросить, что с вами? Вы показались мне грустным.
— Значит, ты пришел, чтобы жалеть меня, — вздохнул дракон. — Это еще хуже, человек из Мира.
— Почему?
— Потому что жалость твоя жжет меня хуже любой насмешки. Я привык к издевательствам других драконов, к колкостям людей и животных, но не привык к жалости.
— А почему над вами смеются? Вы же самый большой из всех драконов. Или вы старый и больной?
— Ты неопытен, человек из Мира. Я действительно стар, но для драконов это не имеет значения. Мы не умираем от старости, мы, подобно деревьям, растем всю жизнь, пока нас не убивают такие как ты в поисках дешевой славы или другие драконы, чтобы показать свою силу. Но я болен вот тут ты попал в точку.
— А чем вы больны?
— Я не знаю. — Чешуйчатые брови дракона нахмурились. — Ты думаешь, у нас есть доктора? Все только обрадовались моей болезни.
— Почему?
— Чего ты заладил — почему да почему? Потому! Потому что я бывший царь серебреных драконов, вот почему. Но меня одолела хворь, и я стал слабеть. Прошли уже пятьсот пятьдесят три цикла с тех пор, и с каждым новым, я чувствую приближение смерти, но нет. Они решили надо мной поиздеваться на дорожку.
— Кто «они»?
— Слушай, мальчик, а ты можешь сказать что-нибудь, что не было бы вопросом?
— А может, я смогу вам помочь.
— Хвала Ветру, наконец, не вопрос. И чем ты, маленький мальчик, сможешь помочь самому старому дракону в Азиль-до-Абаре? Или ты, быть может, драконий врач?
— Теперь уже вы говорите вопросами.
Дракон злобно зыркнул на мальчика, но встретился с широко открытыми карими глазами, успокоился и сказал:
— Ладно, я тебе расскажу. Когда-то, много циклов назад, я был царем серебреных драконов. И вот однажды за моей головой и моими сокровищами пришел тип вроде тебя. Такой же человек только старше. Он вызвал меня на бой, и я его, естественно, съел. И не надо на меня так смотреть! Вот если бы тебя вызвала на бой муха, ты бы ее убил? Конечно, убил бы.
— Но муха не может мне причинить вреда, и я ее могу просто отогнать.
— Ага, а если муха залетит тебе в рот, и ты ей подавишься? Собственно, со мной так и вышло. Я его сожрал и заболел. Уж не знаю, был он отравлен или еще чего, но с тех пор мне стало больно есть и пить. А как ты понимаешь, есть и пить мне надо много. И я начал слабеть. Потом у меня появилась невыносимая боль в горле. Короче говоря, я заболел и очень скоро настолько ослаб, что не мог летать. Меня вызвали на поединок и, победив, притащили сюда.
— А кто победил?
— Теперь он именуется королем серебреных драконов. Он был вторым по величине драконом после меня и то меньше втрое. И теперь этот смердящий пузырь сидит в моей пещере и перебирает мои сокровища.
— А как его зовут? И как зовут вас?
— Драконы не носят имен, мальчик. Мы живем так долго, что нет никакой разницы, как я звался до Исхода, я сейчас старый и больной дракон — этого мне достаточно.
— Понятно. А как вы выжили, если прошло столько времени?
— Меня подкармливают и поют, — исхудавшая морда сморщилась, аж чешуя затрещала. — Но я не могу съесть слишком много. Хотя много мне и не дадут. Это пытка, мальчик. Вот почему, ты думаешь, я лежу в такой странной позе? А потому что другие драконы прилетают с охоты именно оттуда. И я вынужден наблюдать за их прекрасным полетом и жалеть о том, чего я навсегда лишен.
Дракон опустил глаза и глубоко вздохнул. И тут же дернулся от боли.
— А почему вы не можете отвернуться? — спросил Пашка. — Или вы настолько ослабли?
— Нет, ослаб я не настолько. Я, может, и взлететь смог бы, если подкрепиться, конечно. Но боль в шее настолько огромна… и даже если я повернусь, они вернут всё на место. А это означает дополнительную боль.
