Элизабет любезно улыбнулась ему. Арлен, сохраняя суровое выражение лица, медленно двинулся вперед, на ходу снимая перчатки. Не доходя несколько шагов до Гаррика, он швырнул одну перчатку прямо ему в лицо. При этом его собственное лицо исказила гримаса ярости и жгучей ненависти.
– Жду вас завтра на рассвете у развалин старой крепости, – проговорил он, злобно сверкнув глазами. Потом кивнул через плечо, показав на незнакомого Гаррику джентльмена. – Это мой секундант, лорд Мэнион.
Гаррик тут же стряхнул с себя оцепенение. Он думал, что Арлен потребует выдать ему жену и дочь. Он никак не ожидал, что тот вызовет его на дуэль. О, с каким удовольствием он убьет этого жестокого мерзавца, мужа Оливии! Гаррик даже улыбнулся, но рассудок тут же подсказал ему, что скорее всего это Арлен убьет его. Эшберн был превосходным фехтовальщиком, в то время как Гаррик уже много лет не брал в руки шпагу.
– Хорошо, встретимся на рассвете, – холодно бросил он Арлену, покрывшись холодным потом.
Неожиданно к ним подошел Лайонел.
– Друзья мои, – начал увещевать он. – Неужели вы не можете разрешить ваши разногласия каким-нибудь более цивилизованным способом?
– Но дуэль и есть самый цивилизованный способ выяснения отношений между мужчинами, – вмешалась в разговор Элизабет. – Кроме того, здесь имеет место настолько грандиозный скандал, что ничем иным, кроме дуэли, его не уладить.
Лайонел в ответ только пожал плечами.
– А кто будет вашим секундантом, лорд Кэдмон? – любезно поинтересовалась Элизабет у Гаррика. В ее голосе слышалось злорадство. Очевидно, она уже представляла себе, как ее брат пронзит Гаррика насквозь. Она ждала этого почти одиннадцать лет!
– Я буду секундантом своего брата, – неожиданно вызвался Лайонел.
– О Боже! – вырвалось у Гаррика, который доверял Лайонелу еще меньше, чем Арлену.
– Разве у тебя есть выбор? – повернулся к нему Лайонел, зловеще сверкнув холодными голубыми глазами.
– Лучше спроси у него, хватит ли ему смелости явиться завтра на рассвете к развалинам крепости, – грубо вмешался Арлен.
Он взглянул поверх головы Гаррика, и тот, обернувшись, заметил мелькнувшее в окне лицо Оливии.
Арлен, повернувшись к своим спутникам, произнес:
– Идемте отсюда, Элизабет, Мэнион!
Все трое вернулись в карету с гербом Эшберна, и лакей закрыл за ними дверцу. Ни Гаррик, ни Лайонел не сдвинулись с места, глядя вслед отъезжавшей карете. За ней тронулась вторая, в которой сидели, как заметил Гаррик, двое здоровенных слуг. Судя по всему, Арлен прихватил их с собой, чтобы использовать в качестве тюремщиков для Оливии и Анны.
На сердце у Гаррика было тяжело.
Элизабет улыбнулась им с Лайонелом из окна кареты и даже кокетливо помахала рукой в лайковой перчатке.
Сдерживая гнев, Гаррик взглянул на Лайонела и увидел, что тот улыбается Элизабет.
– Черт побери! – пробормотал он, отворачиваясь.
Лайонел дружески похлопал его по плечу. Гаррик был слишком раздосадован, чтобы скинуть его руку со своего плеча.
– Ну, скажи теперь, когда ты в последний раз брал в руки шпагу? Помнится, в юности ты был плохим фехтовальщиком, а как обстоит дело теперь? – спросил его так называемый брат.
Гаррик, намереваясь уйти в дом и залить неудачу чем-нибудь покрепче, недовольно буркнул:
– Последние десять лет я ни разу не фехтовал и, вне всяких сомнений, теперь справляюсь со шпагой еще хуже, чем в юности.
Лайонел понимающе кивнул.
– Тогда мне остается только молиться за тебя.
– Обойдусь без твоих молитв! – взорвался Гаррик и ушел в дом.
Вскочив с кровати, на которой она сидела в обнимку с бледной Анной, Оливия воскликнула:
– Я все слышала! Арлен регулярно фехтует! У него четыре раза в неделю мастер-класс! Тебе нельзя встречаться с ним на дуэли!
– Ты собрала вещи? – спросил Гаррик, словно не слыша ее испуганных возгласов. В висках у него стучало. Конечно же, он должен прийти на дуэль, но вот как ему остаться в живых?
– Вещи? – недоуменно переспросила она, словно он попросил ее встать на голову.
– Я отвезу вас с Анной в Фовей.
– Я никуда не поеду! Он убьет тебя! – бросилась она к нему.
Анна осталась сидеть на кровати, внимательно прислушиваясь к каждому слову.
– Я прекрасно владею шпагой, – солгал Гаррик.
– Неужели на Барбадосе ты занимался фехтованием? – съязвила Оливия. – Не смей мне лгать, Гаррик!
Схватив ее за руку, он тихо сказал:
– Оливия, успокойся. Тебе нужно подумать об Анне.
От этих слов она разом обмякла и произнесла:
– Если ты хочешь, чтобы мы с Анной уехали, то должен уехать вместе с нами. Я не могу оставить тебя здесь на растерзание Арлену.
Она всхлипнула.
– Оливия, я не трус! – решительно заявил Гаррик. – Пусть Арлен убьет меня, если так суждено. Но вас с Анной я должен защитить. А значит, вы должны немедленно покинуть Корнуолл.
– Нет! – пронзительно вскрикнула она, вырываясь из его объятий. – Я никуда без тебя не уеду!
– И как ты не поймешь? – в отчаянии вскричал Гаррик. – Я не могу бежать вместе с вами, поджав хвост, словно побитая собака!
– Сейчас не время для демонстрации своей гордости, черт побери! – сквозь слезы проговорила Оливия.
– Что ты хочешь этим сказать?