Стефа действовала довольно ловко, она явно готовила дома. Но внезапно раздался грохот и вопль:
– Лия!
И мисочка с кремом Стефы упала на пол, содержимое разлилось.
– Ты специально? – яростно смотрела на меня Стефания.
Преподавательница подошла к нам.
– В чем тут дело?
– Лия скинула со стола крем Стефании, – возмущенно встряла Кира.
– Лия? – удивленно вскинула брови Рита Петровна. – Извинись перед Стефой, наверняка это вышло случайно, и помоги ей с новым кремом!
– Я этого не делала, – спокойно сказала я.
Но рыжая прохвостка расплакалась и забормотала:
– Ну конечно… ты нарочно. Какая же я дура, что пришла сюда. Ты моей семье нигде покоя не дашь!
Рита Петровна потрясенно переводила взгляд с меня на Стефу и обратно.
Кира подлила масло в огонь:
– Стеф, да наплюй ты на нее. Давай я тебе помогу! – и она направилась к нам.
Преподавательница строго кивнула мне на разлитый по полу крем.
– Убери.
И тогда я пошла по пути наименьшей сопротивляемости. Я покорно кивнула и сказала:
– Извините, Рита Петровна. Прости, Стефа, я не заметила твою миску и случайно ее задела. Я все уберу.
Преподавательница одобрительно похлопала меня по плечу.
– Ничего страшного, Лия, на кухне всякое случается. Стефа, не переживай.
Надо было видеть, какими взглядами обменялись подружки.
Я подняла с пола миску и вытерла шваброй пролитый крем. Я думала, что на этом конфликт исчерпан, но я ошиблась, Стефания сняла передник.
– Мне лучше уйти.
– Стефания, не нужно так реагировать, ничего страшного не случилось, – мягко заметила преподавательница.
Но Стефа покачала головой и размазала по лицу лживые слезы.
– Вы не понимаете… – Она кивнула на меня. – Эта… Эта… Она переспала с моим отцом! Я видеть ее не могу. – И Стефания бросилась к двери.
За столом установилась мертвая тишина, все смотрели на меня. Я собрала остатки спокойствия воедино и сказала:
– Уверена, ее отец даже не подозревает об этом. – Я взглянула на преподавательницу. – Впрочем, можете вызывать его в школу и спросить у него.
Рита Петровна тряхнула головой.
– Займемся кремом, девочки.
Пока пеклись коржи, Рита Петровна показала нам фильм о приготовлении жаркого к следующему уроку.
Мне пришло сообщение от Никиты с фоткой – фрагментом моего портрета: туфелькой на фоне ночного города.
Я написала ему:
«Неплохо!»
«Продолжим сегодня?»
Я не знала, что ему ответить, с Денисом мы еще не обсуждали наши планы на сегодня. Поэтому на всякий случай я написала:
«Вряд ли».
«Пиши или звони, когда будешь свободна», – пришло от Никиты.
После фильма мы доделали свои торты. И вот наконец наступил мой любимый момент, когда Рита Петровна шла вдоль стола с выставленными тортами и снимала пробу.
– Молодец, Виктория, – похвалила она.
– Очень недурно, Кирочка!
– Кисловат крем, Светочка.
Она подошла к моему торту, я отрезала ей небольшой кусочек. Преподавательница откусила кусочек, пережевала, глаза ее расширились, она нахмурилась, принюхалась, съела еще кусочек и изумленно спросила:
– Что ты добавила?
– Заметили? – просияла я. – Это мускатный орех. Я была этим летом в Германии, и этот торт там готовится…
– Это что угодно, но только не мускатный орех, Лия. Кажется, я не раз говорила о своем отношении к алкоголю.
– Алкоголю? – переспросила я. И меня посетила ужасная догадка. Я быстро наклонилась к торту, понюхала его. Боже, от него разило как от винной бочки. Как я раньше не заметила? Я почему-то решила, что этот аромат получился благодаря вишневому варенью и карамели.
Всем было известно, что муж Риты Петровны спился и умер.
Преподавательница демонстративно отставила тарелочку с недоеденным кусочком моего торта и разочарованно покачала головой.
– Лия, что с тобой происходит? Где моя прилежная любимая ученица?
– Она перед вами. Я ничего спиртного не добавляла.
– Ой, хватит заливать, – раздался голос Киры. – Рита Петровна, я видела, как она подливала в карамельный соус что-то из небольшой бутылочки.
– Ах ты сука! И где же эта бутылочка, по-твоему? – яростно выдохнула я.
– Лия! – вскричала преподавательница. – Я просто тебя не узнаю!
Кира безразлично пожала плечами.
– Ну а куда ты ее спрятала? В сумку или уже успела выкинуть?
Поскольку Рита Петровна стояла рядом, она указала на мою сумку и попросила:
– Открой, пожалуйста.
Я уже все поняла. Бутылка окажется в моей сумке. Вова, пока молил о прощении, подсунул мне ее.
Так и вышло. Между тетрадями лежал полупустой шкалик бренди.
Слова «это не мое» так и не сорвались с языка. Они показались мне сейчас еще глупее, чем очередная просьба простить меня.
– Уходи, – тихо сказала преподавательница, в ее глазах было написано разочарование. – Твое стремление выделиться, Лия, сослужит тебе плохую службу.
Я сорвала фартук, взяла сумку и хотела идти к двери, но Рита Петровна неприязненно кивнула на торт.
– Забери.
Обычно все приготовленное мы сдавали в школьную столовую, и лучшие блюда удостаивались чести попасть на стол к учителям. Моя стряпня у них пользовалась спросом.
Я сгребла торт вместе с подносом и пошла прочь. За два дня с легкой руки Стефании я вылетела с двух своих любимых курсов.
