В конце концов за мной пришла Кира. Она была в отличном настроении. Подсела ко мне, пихнула плечом и заговорщицки спросила:
– Ну как?
– В смысле?
– Да ла-а-адно. У вас что-то было?
– Нет, просто спали.
Кира была разочарована, но все-таки ее больше, похоже, занимала собственная ночь, чем моя.
– Боже, этот Никита… – Она выдержала характерную паузу, рассчитывая, что я закидаю ее вопросами, но поскольку я молчала, она сама охотно рассказала: – Я сперва ничего не хотела… А потом он мне такой: «Можно, я тебя нарисую?» Ну, я такая: «Рисуй». Он: «Раздевайся». Представь? Наглый!
Я вскинула брови.
– И ты…
Кира пожала плечами и засмеялась:
– Когда я разделась, ему уже не до рисования было.
– Но ты ведь его совсем не знаешь! – ужаснулась я.
Подруга перестала улыбаться.
– Ну… мы пользовались презервативом же.
Она меня не поняла, а я объяснять не стала. Кира зевнула и лениво потянулась:
– Я совершенно не выспалась.
Но, кажется, ее это совершенно не огорчало.
– Идем в лагерь, завтрак уже, наверное, готов. – Кира поморщилась и издала смешок. – Наша Золушка уже у плиты.
На меня накатила такая волна стыда, что дыхание перехватило. Если на Дениса я просто не хотела смотреть, то взглянуть в глаза Лии мне было страшно. Она сразу все поймет. И что она тогда сделает со мной, одному Богу известно.
– Ну, ты идешь?
Я встала и на негнущихся ногах пошла за Кирой. Я так боялась, что она заметит мое состояние, что не придумала ничего лучше, чем спросить:
– Так вы с Никитой теперь встречаетесь?
Кира фыркнула.
– Ну, я бы это так не назвала.
И опять, кажется, ее это совершенно не смущало и не огорчало. Она переспала с парнем, которого видела впервые, хотя любила другого. Может, мои взгляды давно и безнадежно устарели? Но когда же стало нормой отдаваться первому встречному?
В лагере кипела жизнь. Вова с Никитой что-то рассматривали под капотом Вовиной машины. Даня подогревал вчерашние шашлыки. Лия готовила. Дениса нигде не было видно.
Заметив меня, Вова крикнул:
– Стефа, ты чего ночью с парнем делала, что он из палатки не в силах выползти?
Никита бросил на Киру косой взгляд и засмеялся.
Избегая взгляда Лии, я посмотрела в сторону прозрачной палатки. Денис спал. Вот так. Я провела полночи и утро на озере, убиваясь из-за произошедшего, а он просто спал.
Лия нареза`ла хлеб с таким видом, как будто она на шоу «Готовим дома». Улыбка на камеру, отточенные движения, красивый ракурс.
И впервые с тех пор, как вернулась в Петербург, одержимая жаждой мести, я испытала к ней сочувствие. Я ведь всегда была на стороне Дениса, в моих глазах он был жертвой ее обмана. Но чем больше я узнавала Дениса, тем призрачнее казался мне его образ, за который я с такой любовью хваталась. Сегодня ночью этот образ, точно дым, растворился в воздухе.
– Идите кто-нибудь, расшатайте его, – сказал Никита.
Кира и Вова уставились на меня так, словно будить Дениса была моя прямая обязанность после разделенного с ним ложа.
Но я бы лучше утопилась. А Лия отложила нож и пошла к палатке. Глядя на ее прямую спину, я окончательно поняла, что проиграла. Мне не выиграть у девушки, способной идти с улыбкой будить своего парня, который спал ночью с другой.
Я искоса наблюдала, как она присела на кровать и коснулась его кудрявой головы. Денис резко дернулся, но увидев Лию, зарылся лицом в подушку и что-то ей сказал, от чего она засмеялась.
Лия запустила руку в его волосы и гладила, пока он окончательно не проснулся. После она подала ему одежду, вышла из палатки и вернулась к столу.
Что же он такое ей сказал, отчего она засияла, точно солнце? Уверена, этот вопрос занимал не только меня. Какой же силой должны обладать его слова, чтобы за секунду стереть нанесенную обиду…
Мы завтракали вчерашними шашлыками, летним салатом, а на сладкое был пирог с черникой. Из напитков – чай и кофе.
И хуже всего было даже не то, что Денис и Лия сидели прямо передо мной такие счастливые, а другое: после всего, что сделал, или не сделал, или был готов сделать, Денис вел себя как ни в чем не бывало.
Хорошая игра? Или лицемерие, пробравшееся так глубоко, что давно стало частью личности?
Данила был скучен. В разговоре за столом почти не участвовал. Бывало, я ловила его взгляд на себе, на Денисе и на Лии. Его мысли занимал наш треугольник. А вернее даже – наш треклятый квадрат, частью которого он сам был.
После завтрака Никита с Кирой ушли гулять, Вова с Даней решили искупаться, а я, Денис и Лия остались в лагере.
Я помогла ей убирать со стола. Мы слова друг другу со вчерашнего дня не произнесли.
Денис пытался со мной разговаривать в духе: «Стефа, а ты не видела шампура?» или «Будешь сок?», «Кто смотрел прогноз на сегодня?» – и характерный взгляд на меня.
Я отвечала ему со всей беззаботностью, на какую была способна. Но натяжку в наших отношениях, боюсь, не заметил бы только слепой. И Лия заметила, ее улыбка лучше всяких слов говорила, что она довольна таким поворотом.
Наконец из озера вылезли Даня с Вовой. Лия налила им горячего чаю, но Вова, только пригубив, заявил:
– Надоело чаи гонять. Надо бы за напитками скататься.
– Можно прокатиться, – согласился Даня.
