– Здравствуйте. Меня зовут Николай Николаевич, – представился он, направляя свет фонаря на себя чтобы его могли рассмотреть.
– Здравствуйте, Пётр.
Перед Петром стоял крепкий пожилой мужчина немного выше среднего роста. Под тёмным беретом улыбалось волевое лицо с аккуратными седыми усами. На нем был защитного цвета дождевик, под ним – выцветшая камуфляжная форма и свитер с высоким горлом. На ногах резиновые сапоги с отвёрнутыми бортами. В руке он держал полную корзину грибов.
– Петро, значит. Как моего товарища фронтового звали. Не обидишься на меня если я так тебя звать буду? – по-дружески спросил он.
– Нет, не обижусь.
Они пожали другу-другу руки.
– Вот и познакомились. Ёлки зелёные, да как тебя по дороге побросало! – воскликнул новый знакомый посмотрев на раны. – Идти то сможешь?
– Встать ещё как-то могу на одну ногу, а идти нет.
– А что с рукой?
– Рука сильно ноет, но двигать можно. Пальцами вот шевелить могу, – продемонстрировал Пётр.
– Дай я тебя осмотрю. Может будет больно. Терпи.
Николай Николаевич, сняв правый ботинок Петра, внимательно прощупал ногу, затем осмотрел руку.
– Попытайся встать на обе ноги. Можешь на меня опереться.
Пётр застонал.
– Покажи где больнее всего нога болит? – спросил Николай Николаевич.
– Вот здесь, в ступне. Боль от ступни стреляет чуть ли не до головы.
– Да, ёлки зелёные, нога похоже вывихнута. Точнее голеностоп. Опухла сильно. Будем надеяться, что перелома нет, но надо будет обязательно проверить. Сейчас в темноте особо не разглядишь. Ободранные раны заживут, это ничего. Так, Петро, ну-ка садись. Ты весь мокрый. И давно ты тут?
– Утром свалился.
– А машины были?
– Ни одной.
– Здесь если и проезжают, то только в будни. Я тут за грибами хожу, поэтому знаю. А вообще, это старая фронтовая дорога. С войны помню.
Пётр, опираясь на руку Николая Николаевича, уселся на свой пригретый от неподвижного многочасового сидения камень.
– Петро, снимай плащ-накидку и верхнюю одежду до пояса. Сейчас лечить тебя по-походному будем.
Он достал из кармана камуфляжной куртки помятую флягу и положил её на камень.
Пётр вопросительно посмотрел на Николая Николаевича и дыхнул в воздух показывая, что изо рта идёт пар, мол, не жарко.
– Снимай говорю, – решительно повторил он, быстро по – армейски снял с себя дождевик, куртку и свитер, оставаясь в майке.
Пётр разделся до пояса и его зазнобило ещё сильнее.
– Быстро свитер одевай на себя! – скомандовал он Петру.
– А как же вы?
– Без разговоров!
Николай Николаевич налил в ладонь водку и стал быстро под свитером растирать Петру спину. Затем ещё раз наполнил водкой ладонь и растёр ему грудь и живот.
Пётр одел на свитер свою влажную куртку и плащ-накидку. Николай Николаевич оделся, достал из кармана маленький пакет и вытащил из него бутерброды с сыром.
– Сделай несколько глотков, – он протянул Петру флягу с водкой. – И на-ка, закуси.
Тепло начало наполнять продрогшее тело. Петру стало лучше, озноб утих.
– Значит так, ёлки зелёные. Сейчас двенадцатый час ночи, – посмотрев на наручные часы начал Николай Николаевич. – Оставаться здесь в надежде что машина поедет, нам нельзя. Во-первых, до утра точно никто не поедет. Даже если бы и решили мы остаться, то костёр не разжечь: мох мокрый, а деревьев ни сухих, никаких, тут в сопках нет. Да ты сам весь мокрый, тебе двигаться надо, тогда согреешься. А во-вторых, тебе побыстрее врачу показаться. Поэтому надо идти. До городка километров тридцать по дороге.
