Третья книга цикла "Внук Петра" о приключениях попаданца, ворвавшегося в сознание такого спорного и не однозначного персонажа, как Петр Федорович, наследника российского престола. Главный герой окунается в эмоциональные переживания, связанные с его отношениями с женой Екатериной Алексеевной, пытается строить интриги, чтобы еще больше возвыситься, но сам же и попадается в расставленные сети. Между тем книга и о героических первооткрывателях, свершениях и движении вперед.
Каждое действие приводит к противодействию. Так ведь? Вот и я увлекся делами и взбудоражил элиты своим поведением. Теперь же результатом стало то, что меня заперли в Царском селе. С глаз долой — из сердца вон!
Большую силу я стал приобретать. Уже и гвардия, скажи ей, что я не прочь одеть корону, не факт, что за Елизавету Петровну вступятся. Боевые полки, что прошли уже две компании в Крыму и против Османской империи, также могли бы стать мне опорой, не говоря уже о Румянцевской дивизии или Гольштейнской. Флот почувствовал вкус побед, чего не было со времен Петра Великого, и теперь получил существенное развитие, что многие связывают опять же со мной. С казаками тоже вроде как якшаюсь.
Так что есть, чего опасаться императрице, которая патологически боялась государственных переворотов, свидетельницей которых являлась, да и сама их организовывала. И получалась патовая ситуация, когда нельзя избавиться от меня — мало что ли проблем с затворником Иваном? — и нельзя оставлять мои дела без внимания. А то, того и гляди — надумаю крамолу.
Елизавета не поверила моим уверениям, что я не способен к перевороту, что он мне не нужен. Она вспоминала, как произносила те же слова Анне Леопольдовне утром, чтобы вечером свергнуть ее сына-младенца с престола.
Да и нечего рефлексировать и копаться в причинно-следственных связях. Нужно было учитывать в своих раскладах все нюансы и закладывать риски в предприятия. Так Гольштейнская дивизия не получила должного статуса, как и оформления в документах. Эти, уже прошедшие войну с османами, закаленные бойцы, все еще числились моими «потешниками». Не имел четкого статуса и учебный центр в Ропше, который работал скорее моей волею, чем в системе Военной коллегии.
Да, меня сняли с должности руководителя главного военного ведомств. Сейчас там «престолоблюстителем» Степан Федорович Апраксин. Не скажу, что сия личность уж больно противна мне. Нам получилось в итоге сработаться, да и многими веяниями, что я привнес, Степан Федорович проникся. Однако беспокойство, что армия скатится в своем развитии, солдаты напялят букли и им уменьшат довольствие, присутствует. По крайней мере, я уже знаю, что строительство нового дома генерала ускорилось, как и увеличилось на стройке количество работников из числа солдат. Да этим и ранее тут грешили.
Между тем Елизавета Петровна не оставила меня без милости: мои финансовые проекты, ну, или те, долю в которых я имею, не отторгли. Все мое моим и осталось. Она настрого запретила Шуваловым продолжать войну со мной. Кроме того, пользуясь некоторыми фактами из предоставленного мной компромата на братьев, усиливалась партия канцлера Бестужева-Рюмина. Не смогли полностью обелиться самые вельможные братья в Российской империи. Особенно Елизавета гневалась на Марфу Егорьевну Шувалову за подлость с Бекетовым, когда молодому офицеру подруга государыни дала мазь для лица, что обезобразила вероятного фаворита. Ну как гневалась? По-детски капризничала и по-стариковски ворчала, но не прогнала от себя подругу.
Из Камчатки, Аляски и Калифорнии продолжали приходить по два корабля раз в три месяца. За время моей ссылки уже четыре судна, груженных товаром, прибыли в Петербург. Я опасался, что грузы будут забраны в пользу казны, но нет, никто на них не позарился. Более того, императрица потребовала даже не смотреть в ту сторону. Вот только взоры некоторых личностей было не отвернуть, и о наличии золота на двух на двух кораблях стало известно.
Данное обстоятельство чуть не разрубило путы, которыми я связан в своем в заточении. Императрица лично прибыла со мной поговорить, но не без свиты, что и не позволило нормально пообщаться, спокойно и по-родственному. Вероятно, вошедшие во временную немилость Шуваловы не решились самолично уточнить про желтый металл. Им удалось использовать свое пошатнувшееся влияние на императрицу, чтобы узнать про добычу золота, благо Иван Шувалов все еще был при Елизавете.
Но тут господ Шуваловых ждал облом-с. Русско-Американское компанейство официально зарегистрировано с таким пунктиком: на территориях, не принадлежащих России, компания вправе заниматься золотодобычей и не только, без разрешения на то от Берг-коллегии.
Думал я тогда, вглядываясь в осунувшееся лицо императрицы, что все, мое заточение закончилось. Но нет, уехала государыня, а я остался.
Гавайские острова
28 ноября 1750 года
— Что думаете, господа? — обратился к присутствующим офицерам командующий русской эскадрой Григорий Андреевич Спиридов.
Русские корабли в составе одного военно-торгового корабля и двух фрегатов стояли у островов, примерное расположение которых указал в Охотске Василий Андреевич Хметевский. Откуда он знал, что тут должен был находиться целый архипелаг? Комендант Охотска не рассказал. Была уже одна экспедиция по поиску островов, которые, как оказалось, очень выгодно располагались в Тихом океане.
