Сопротивляйся полностью

Оля

– Мне нравится Вера, у нее красивые волосы, – рассуждает мой пятилетний сын, неуклюже двигаясь в своем дутом зимнем комбинезоне. – Но я женюсь на Еве, мы уже договорились. А валентинку подарю Алине, она новенькая…

Звучит очень потребительски, но их отношения с Верой вообще не отличаются верностью.

– А как же Вероника? – интересуюсь, ведь новогодний подарок достался именно ей, и это учитывая какой был конкурс.

– Она противная.

Ясно.

Девочки – это все, что занимает его голову в последнее время, хотя в прошлом году он считал их отвратительными созданиями природы.

Каблуки моих сапог вязнут в февральском снегу, и я боюсь оставить их там навсегда.

Не помню, когда в последний раз надевала шпильки и делала макияж. Кажется, в прошлом году на свадьбу своей двоюродной племянницы, но сегодня сам бог велел, потому что у меня свидание, и не с аниматорами детских дней рождения, а с мужчиной.

Его зовут Камиль Тхапсаев. Он хирург-травматолог. Один из лучших в городе. Ему тридцать пять, разведен.

Как это ни унизительно, но пару недель назад нас познакомили родители. Идиотизма ситуации добавляет то, что мы ни разу не встречались, только созванивались один раз. Я видела его фото, так что знаю, чего ожидать. От моего он отказался, сказав, что его родители называют меня “красавицей”. Это очень лестно, но все равно рискованно.

Мне двадцать девять, и в этой жизни у меня был только один мужчина.

Один во всех смыслах.

Желудок сжимается, и чтобы не дать этому дискомфорту трансформироваться в тугой узел боли в груди, я с внутренним рычанием изгоняю из головы все, что касается этого мужчины.

Глотаю воздух короткими вздохами, потому что даже через три гребаных года к глазам подкатывают слезы.

– Нахрен тебя… – шепчу, пряча лицо от промозглого ветра в капюшоне своей шубы.

Мы сворачиваем за угол нашей многоэтажки и огибаем ее, чтобы попасть на парковку, где Мишу должна ждать машина.

Во дворе и вокруг дома работают грейдеры, поэтому парковку здесь еще с утра запретили. В этом году столько снега, что город просто захлебывается.

Глядя себе под ноги, стараюсь не растянуться где-нибудь на тротуаре, моя обувь действительно не на каждый день.

– От тебя вкусно пахнет, – замечает Миша. – Это что-то новенькое, – рассуждает он.

– Да, это новые духи, – подтверждаю я.

– Мне старые больше нравятся. Можно мне не носить колготки? Они мне жмут между ног… – резко меняет он тему.

– Хм… – отвечаю на это неожиданное заявление. – Можем попробовать подштанники.

– Подштанники мне нравятся, – одобряет он.

Если бы все проблемы в жизни решались так просто.

Глядя на то, как бодро сын топает рядом, испытываю прилив нежности и просто представить не могу, какой была бы моя жизнь, если бы в ней не было Мишани. Как бы то ни было, мой сын – не случайный залет и не необдуманное решение. Я хотела забеременеть. Мы оба этого хотели. Я и его отец. Я не смогу вычеркнуть его из своей жизни, как бы не старалась. Он никуда не денется, потому что любит нашего сына, но от этого мне только больнее.

Сегодня суббота, и день был солнечным, но к пяти вечера небо затянуло серыми облаками, и стало хмуро.

Понятия не имею, чем закончится сегодняшний вечер. Я разучилась флиртовать с мужчинами. Единственный мужчина, которому принадлежит все мое внимание последние три года – это мой сын. Я ушла в своего ребенка с головой, наверное, моя мать права – мне давно пора что-то менять, и это должен быть не ремонт в квартире, а что-то посерьезнее.

– Папа! – заливается громким криком Миша, срываясь с места.

Запнувшись, вскидываю голову и вижу припаркованный впереди внедорожник “мерседес”.

Сердце обрывается, но я беру себя в руки так быстро, как только могу.

Вдоль машины, прижав к уху телефон, вышагивает мой бывший муж, Руслан Чернышов.

Обернувшись, он разворачивается к нам и слегка расставляет ноги, ожидая, когда сын врежется в него на полном ходу.

Когда наши глаза встречаются, я натягиваю на лицо маску фальшивого дружелюбия.

Ветер бросает ему на лоб прядь темно-русых волос. Широкие плечи обтянуты дорогой черной шерстью пальто. Под ним у него деловой костюм, правда, галстук он успел снять, и пара верхних пуговиц расстегнута. От этой детали сердце снова предательски сжимается, но я научилась давить эти реакции. Сжимая озябшие пальцы в кулаки, двигаюсь следом за Мишей.

После последней встречи с бывшим мужем мы с ним разругались так, что сын расплакался. Для его морального здоровья я решила, что лучше всего будет с его отцом вообще не пересекаться.

Это было почти полгода назад.

Я не истеричка, но он столько раз отменял их встречи, что у меня лопнуло терпение, и я сорвалась. Ведь это я, а не он наблюдает, как в глазах Мишани гаснут огоньки, после того как он прождал его целый день.

Мне плевать на то, что у мэра полно дел. Плевать на то, что у него не выходит выстроить для себя нормальный график жизни, чтобы в нем нашлось место для сына. Все это его проблемы, не мои. Ни одна из его проблем уже три года меня не касается. С тех пор как мы развелись.