А дальше ревность. Сильная, покоя не дающая. Ревность к Орлову и к тому, что любит его. За что? За какие заслуги? В голове не укладывалось. Так хотелось, чтобы в нашу брачную ночь она моей стала, чтобы хорошо ей было и забыла своего бывшего.
Надавил так, что чуть не сломал тогда.
Вроде же простила?
Давным-давно доказано, что ревность — это не выдумка, не признак неуверенности в себе или чего-то подобного. Вовсе не социальный конструкт, присущий человеку, живущему в нашем времени. Ревность вполне себе существует в природе среди, например, животных.
Я в этом ни хера не смыслю, но читал, что есть исследования, когда людям к голове датчики цепляли. И просили представить, как их партнер с другим сексом занимается. И что вы думаете? Там в голове пздц происходил в этот момент. От одной только мысли.
Размахиваюсь и бью гада по морде! Плечо тут же простреливает болью, аж в пот кидает. Но зато на долю секунды чувствую удовлетворение. За спиной слышу, как хлопает дверь автомобиля.
Через секунду Серёга подбегает, хватает меня за руки и оттаскивает. Я пытаюсь вырваться.
— Угомонись! Блть, Вов, успокойся! — орет он.
— Пусти! — ярость ослепляет. Я даю ей выход, потому что так долго в себе держу, коплю, взращиваю.
— Да убрал он уже это фото! — рявкает Сергей. — Убрал! Подчистили всё! Что тебе еще надо от него?
Я всё же вырываюсь и пинаю ублюдка в живот. Тот скрючивается, потом поднимает руку, сдаваясь. Его жена выскакивает на улицу и кидается поднимать.
— Я всё удалил! Простите, простите, пожалуйста! — стонет он.
— Если это фото еще где-то всплывет, я тебя живьем зарою, ты понял? Меня чуть не убили на глазах моей жены. Ты башкой своей тупой понимаешь, каково ей было? Девчонка мне жизнь спасала, раны зажимая. И спасла. Видишь? Живой, здоровый, по земле хожу. Ей благодаря. А ты, тварь, в это время фотографии делал? Ракурсы выбирал? — Я плюю на него, меня колотит. — У своей бабы спроси, каково ей сейчас. А у тебя два ушиба всего. Через неделю как новенький будешь. — Я вижу, что его жена плачет, обращаюсь к ней: — Твой муж не блогер, а дерьма кусок. На твоем месте я бы задумался.
— Отвел душу? — спрашивает Сергей, когда мы садимся в машину. — Полегчало? — он злится. — Поэтому из больницы сбежал, чтобы человека побить?
Не поэтому. Я потираю ладони. Костяшки пальцев правой руки саднят.
— Мне полегчает, когда я ее найду. Прошла уже неделя, Серёга. Ты представляешь, что с ней могли сделать за неделю?
— Мы делаем всё возможное, Вов, — Сергей сводит брови вместе. Я вижу, что он тоже переживает. Вся моя семья на грани находится. Все любят Лику. Как ее не любить-то можно? Подозревают, с одной стороны, но и с ума сходят. Даже отец.
— Если они ее тронули… Боже, — я ладонями лицо закрываю, по волосам провожу. — Я жить не смогу с этим никогда. Я так ее люблю. Господи, как сильно я ее люблю, — произношу шепотом.
Сергей отворачивается и вытирает щеки. Я выпрямляюсь и мрачно смотрю в окно.
Ревность безусловно имеет биологическую основу, но благо у нас есть лобные доли. Поэтому оправдывать ею убийства и прочие ужасы нельзя.
Существа мы разумные, способные свои порывы контролировать. Сегодня я сорвался, потому что позволил себе. Как и тогда с Орловым в день свадьбы. Он повод дал, я воспользовался.
Ревновал к нему Анжелику страшно, признаю. Никого так ни к кому не ревновал. Сейчас об одном жалею — что не убил. Надо было. А я шанс пацану дал. Надеялся, что одумается. Я тогда считал, что все заслуживают второго шанса. Я свой зубами схватил, в эйфории находился.
Я всё это думаю, пока лечу в Республику. Пять часов в железной конструкции на высоте десять километров. Один на один со своими мыслями.
Я пытаюсь думать о том, что она с ним и ей хорошо. Иначе я просто рассудком двинусь от мысли, что ей сейчас страшно. Что ей делают больно. Прямо в этот самый момент. И я ничего не могу сделать.
Достаю телефон и смотрю на фото, сделанное идиотом-блогером. Моя отважная девочка. Самая смелая, сильная. Самая-самая.
Я пытаюсь верить в ее предательство, но у меня не получается.
На моем телефоне открыта фотография, сделанная тем блогером. На ней меня самого не видно, я на асфальте лежу. Врачи загораживают. Анжелика застыла чуть в стороне. Надломленная, но собранная. В глазах читаются ужас и боль. А также немая решимость — действовать. Не растерялась, не убежала. Спасала меня как могла, пока врачи не подоспели.
Моя девочка.
На самом деле фото — шедевр, без сомнений. Столько в нем реальной безысходности и надежды. Кажется, потрогать ее можно, через себя пропустить. Почувствовать.
Полиция сработала тогда четко, проверили телефоны у всех. Ни одно фото, кроме этого, в сеть не просочилось.
Да и здесь следы уже почистили. Но я сохранил на память. Вот сижу рассматриваю.
Анж в крови — руки, лицо, одежда. Необыкновенно красивая, сильная и смелая девочка. Идеальная.
Держись, моя маленькая. Я тебя найду. Скоро уже.
