Итак, алиби было заготовлено заранее: запись удостоверяла, что гражданин Валансоль прибыл в десять часов вечера; значит, если бы он напал на почтовую карету у Белого Дома в половине девятого, то к десяти часам никак не мог бы поспеть на постоялый двор «Доброе согласие».
Но более всего поразило Ролана, что тот, кого он так упорно преследовал ночью, чье местонахождение и имя наконец узнал, оказался не кем иным, как секундантом Альфреда де Баржоля, которого Ролан убил на дуэли у Воклюзского источника. Этот же человек, по всей вероятности, играл роль привидения в Сейонском монастыре.
Значит, Соратники Иегу были не какие-нибудь заурядные грабители, а напротив, как о том шла молва, юноши из знатных семейств. В то время как на Западе бретонские дворяне, не щадя жизни, сражались за дело роялистов, здесь, на другом конце Франции, эти смельчаки, рискуя попасть на эшафот, совершали дерзкие налеты и посылали захваченные деньги мятежным войскам.
Мы видели, что, выслеживая врагов прошлой ночью, Ролан имел полную возможность арестовать одного или двоих из них. Он мог задержать также и г-на де Валансоля, который по его примеру вероятно, решил отдохнуть днем после бессонной ночи.
Ролану достаточно было передать записку жандармскому капитану или командиру бригады драгун, которые вместе с ним обыскивали Сейонский монастырь, ибо в этом деле была затронута их честь. Господина де Валансоля арестовали бы прямо в спальне; правда, обороняясь, он мог двумя выстрелами убить или ранить двух человек, но неминуемо был бы схвачен.
Однако арест г-на де Валансоля мог вызвать подозрения у остальных членов банды. Они тут же пересекли бы границу и оказались бы в безопасности.
Значит, лучше держаться прежнего плана, задуманного Роланом: то есть выжидать, идти по разным следам, которые должны сойтись в одном центре, напасть на них врасплох и в жестоком бою захватить всю банду разом.
Поэтому надлежало не арестовывать г-на де Валансоля, а по-прежнему гнаться за ним по пятам в его предполагаемом путешествии в Женеву, хотя, вероятно, он указал ложный маршрут.
Было решено, что этой ночью Ролан останется в сторожке, поскольку его могли узнать даже переодетым, а на охоту выйдут Мишель и Жак.
Надо полагать, что г-н де Валансоль отправится в путь только глубокой ночью.
Ролан расспросил слуг о том, как жила Амели после отъезда матери.
Она ни разу не отлучалась из замка Черных ключей.
Ее привычки остались прежними, прекратились только ежедневные прогулки с г-жой де Монтревель.
Амели вставала в семь или в восемь часов утра, до завтрака рисовала или занималась музыкой. После завтрака читала, иногда вышивала по канве, а в солнечную погоду спускалась к речке вместе с Шарлоттой. Иногда, закутавшись в меховую шубку, она просила Мишеля покатать ее на лодке по Ресузе то вверх по течению до Монтанья, то вниз до Сен-Жюста, но никогда ни с кем не встречалась. Вернувшись домой, она обедала, потом поднималась к себе наверх вместе с Шарлоттой и больше не показывалась. Поэтому, если по вечерам, после половины седьмого, Мишель и Жак отлучались из дома, это решительно никого не беспокоило.
В шесть часов вечера Мишель и Жак надели куртки и, захватив ружья и охотничьи сумки, отправились в путь.
Они получили от Ролана строгий приказ: идти за конем-иноходцем, пока не разведают, куда он везет хозяина, или пока не потеряют его след.
Мишель должен был сесть в засаду против постоялого двора «Доброе согласие», Жак — стать на страже у перекрестка при выезде из Бурка, откуда расходились три дороги: на Сент-Амур, Сен-Клод и Нантюа.
Последняя из них дальше ведет на Женеву.
Очевидно, г-н де Валансоль выберет одну из трех дорог, если только не вздумает возвращаться назад, что было маловероятно.
Отец зашагал в одну сторону, сын — в другую.
Мишель пошел в город по дороге на Пон-д’Эн, мимо церкви в Бру.
Жак переправился через Ресузу, поднялся правым берегом вверх по реке и стал в засаду шагов за сто от предместья Бурка, на пересечении трех дорог, ведущих в город.
Почти в ту же минуту как сын занял свой пост, отец добрался до своего наблюдательного пункта.
Как раз в это время, то есть около семи часов вечера, разрушив обычную тишину и покой замка Черных Ключей, перед оградой остановилась почтовая карета и слуга в ливрее дернул за железную цепочку колокольчика.
Отворять ворота было обязанностью Мишеля, но нам известно, где находился он в этот час.
Амели и Шарлотта, вероятно, полагались на него, потому что, хотя колокольчик прозвонил три раза, никто не вышел. Наконец на лестнице появилась горничная. Она робко спустилась во двор и окликнула Мишеля.
Мишель не отозвался.
Тогда Шарлотта решилась подойти к ограде.
Несмотря на темноту, она сразу узнала слугу в ливрее.
— Ах, это вы, господин Джемс! — воскликнула она с облегчением.
