Как видно, Бонапарт ждал брата. Войдя в свой кабинет, он ни разу не произнес его имени, но, храня молчание, несколько раз со все возрастающим нетерпением оглядывался на дверь. Когда наконец молодой человек появился, у Бонапарта вырвалось радостное восклицание.
Люсьен, младший брат главнокомандующего, родился в 1775 году, и в момент нашего рассказа ему было около двадцати пяти лет. Еще в 1797 году, то есть двадцати двух с половиной лет от роду, он стал членом Совета пятисот, где его, как брата Бонапарта, недавно избрали председателем.
Задуманные им проекты были как нельзя более по душе Бонапарту.
Искренний и глубоко честный, убежденный республиканец, Люсьен поддерживал замыслы брата, полагая, что служит Республике, а не будущему первому консулу.
По его мнению, вторично спасти Республику мог только тот, кто уже спас ее однажды.
С такими мыслями он вошел в кабинет брата.
— Вот и ты! — воскликнул Бонапарт. — Я ждал тебя с нетерпением.
— Я так и думал, но надобно было улучить момент, чтобы ускользнуть незаметно!
— И это тебе удалось?
— Да. Тальма рассказывал какую-то историю о Марате и Дюмурье. Она меня заинтересовала, но я решил, что обойдусь без нее, и вот я здесь!
— Я только что слышал, как отъезжал какой-то экипаж. Человек, который проходил через прихожую, не видел, как ты поднимался по лестнице в мой кабинет?
— Этот человек был я. Отъезжающий экипаж был моим. Не увидев моей коляски, все подумают, что я уехал.
Бонапарт вздохнул с облегчением.
— Ну что ж, посмотрим, чем ты занимался сегодня! — спросил он.
— О, я не терял времени даром! Да!
— Готов ли декрет Совета старейшин?
— Мы составили его сегодня, и я тебе принес пока что черновик. Взгляни, не нужно ли там что-нибудь выбросить или добавить.
— Посмотрим! — воскликнул Бонапарт.
И, взяв из рук Люсьена бумагу, он стал читать:
— Это очень важная статья, — заметил Люсьен. — Я заставил поместить ее в самом начале, чтобы она сразу бросалась в глаза.
— Да, да, — согласился Бонапарт.
И он продолжал:
— Нет, нет, — возразил он, — завтра, девятнадцатого. Бурьенн, измени дату.
И он передал бумагу секретарю.
— А ты уверен, что будешь готов восемнадцатого?
— Уверен. Фуше сказал мне позавчера: «Торопитесь, иначе я ни за что не ручаюсь».
— «Девятнадцатого брюмера», — повторил Бурьенн, возвращая бумагу генералу.
Бонапарт продолжал:
Он перечитал этот пункт.
— Хорошо, — одобрил он. — Никакой двусмысленности.
И стал читать далее:
Насмешливая улыбка скользнула по словно высеченным из камня губам генерала, но он не прекращал чтения:
— Прибавь, Бурьенн: «Все граждане окажут ему поддержку по первому же его требованию». Буржуа до смерти любят принимать участие в политике, и, если они могут быть нам полезны, надо доставить им это удовольствие.
Бурьенн исполнил приказание и передал бумагу генералу, который продолжал читать:
