— Привет, Марика. Ты где?
— У «Шлейцера». В банкетном зале.
— Как ты одета?
Марика потупилась. Она пришла в брюках и сером свитере.
— На мне знакомое тебе красное платье с голой спиной, босоножки на шпильках и мои серьги. — Серьги действительно были у нее в ушах. — Что у тебя на ужин?
— Э-э-э, по такому случаю я выбрал на закуску сикх-кебаб из баранины, а в качестве основного блюда — седло благородного оленя «уазэн» с соленьями. И недурственное мерло.
— Мечта гурмана. И где ты якобы сидишь?
— В «Синнамон-клубе».
— Не тот ли это индийский ресторан при библиотеке?
— Точно.
— Никогда там не бывала.
— Я тоже; решил на пробу сходить. — Прижимая мобильник щекой к плечу, Мартин вскрывал коробочки с замороженными полуфабрикатами. Цыпленок «тикка-масала» и «сааг-алоо». В «Синнамон-клубе» навынос не торговали. — А ты, как обычно, заказала морского леща?
— Угадал.
Тут подошел официант, чтобы принять заказ. Марика вернула ему меню и посмотрела на свое отражение в ресторанном окне. Ее лицо в нежном пламени свечей выглядело почти молодым. Она обменялась улыбками сама с собой.
— Тео звонил? — спросил Мартин.
— А как же! Только я была уже в дверях, мы совсем коротко поговорили.
— Какие у него новости?
— Живет отлично. Собирается приехать на каникулы. Кажется, у него новая девушка, — ответила Марика.
— Какие же это новости? Толком-то рассказал что-нибудь?
— Зовут Амрита. Тоже студентка, из Бангладеш. У ее родителей фабрика по производству кухонных полотенец или что-то в этом роде. Тео сказал, красотка, причем необычайно способная. Готовит — пальчики оближешь, так и сказал.
— Втюрился. К чему же, интересно, у нее способности? — Мартин включил микроволновую печь, и его ужин стал ездить по кругу.
— К математике. Он что-то объяснял, но я в этом не разбираюсь. Ты потом его сам спросишь.
Мартину вдруг стало легко, тревога на время отступила.
— Замечательно. У них будут общие темы для разговора. — Они с Марикой познакомились на курсах русского языка; им всегда нравилось обсуждать тонкости перевода, наблюдать, как один язык перетекает в другой. — Я опасался, как бы он не взял в жены какую-нибудь воспитательницу детского сада — этакую веселушку.
— Не торопись его женить.
— Да, верно. — Он подлил себе вина. — Не стоит примерять на себя чужую жизнь: слишком уж быстро она пролетает. Еще пара минут — и мы начнем выбирать имена для его детишек.
Марика рассмеялась:
— Я уже выбрала: мальчики — Джейсон, Алекс, Дэниел; девочки — Рейчел, Мэрион, Луиза.
— Шестеро?
— А что такого? Не нам же их воспитывать.
Ей принесли деликатесы. Мартин достал из микроволновки свои. Жратва выглядела совершенно бесцветной, и Мартин пожалел, что сидит дома, а не в «Синнамон-клубе». Потом он подумал: «Чушь. Какая разница, где ужинать, — лишь бы вместе».
— У тебя вкусно? — спросил он.
— Божественно. Как всегда.
Когда официант убрал со стола посуду, Марика, потягивая бренди, попросила:
— На португальском? Душа моя, тут без пары словарей не разберешься.
Он поспешил в кабинет, схватил португальско-английский словарь и направился в спальню. Там он сбросил туфли и залез под одеяло. Немного поразмыслив, Мартин быстро пролистал словарь, чтобы вдохновиться.
— Я готов, начали.
В полном одиночестве Марика сидела за длинным столом со стаканом бренди в руке и прижатым к уху мобильником, но мыслями она была в прошлом и одновременно — в такси, петляющем по улочкам Амстердама. «Хочу тебя. Хочу, чтобы у нас все было как раньше».
— Марика? Ты плачешь?
— Нет, что ты. Давай дальше…
«Говори, не умолкай, пока не сядут батарейки, до самого рассвета, до нашей встречи, любимый мой».
