— У меня волосы дыбом встают, когда я думаю, что она за нами следит, а мы даже не догадываемся о ее присутствии.
— А вы, памятуя об этом, старайтесь друг дружку не обижать.
— Чего она тебе про нас наговорила?
Роберт изобразил удивление:
— Я же не слепой.
Валентина густо покраснела, но ничего не ответила. Роберт сказал:
— По моим сведениям, Элспет и Эди условились, что Элспет будет держаться подальше от тебя и Джулии. Элспет, как мне кажется, считает, что она сдержала свое слово. — Он убрал в холодильник сок и масло. — Но теперь она, вероятно, захочет узнать вас поближе. Раз уж вы здесь. — Он открыл кран над раковиной. — Если это тебя успокоит, не так уж часто она летает по квартире. Она всегда любила уединение. Если вы снимете с полки пару книжек и положите так, чтобы ей сподручно было перелистывать страницы, или оставите включенным телевизор, она и вовсе перестанет вас беспокоить.
— Телевизор сломался, — напомнила ему Валентина.
— Давай им займемся, договорились?
Роберт стоял у раковины спиной к Валентине. Он поглядывал в окно и думал об Элспет: «Ты, наверное, сходишь с ума от скуки. Ни поговорить, ни почитать». Трудно было представить, какие чувства обуяли Элспет, когда Валентина бросилась от нее наутек. Повернувшись к Валентине, он спросил:
— Вы с Джулией не будете возражать, если я попозже к вам зайду, чтобы с ней пообщаться?
Валентина пожала плечами:
— Пожалуйста, нет проблем. А с чего это ты решил спросить? Ты и так от нас не вылезаешь и постоянно с ней общаешься.
— Не думал, что вы в курсе.
— Мы же не слепые. — Она улыбнулась.
— Один — один.
Валентина поднялась из-за стола и, шлепая босыми ногами, подошла к Роберту.
— Спасибо, накормил.
У него были мыльные руки, и в тот момент, когда он поворачивался к ней, она чмокнула его в щеку.
— Так нечестно! — воскликнул он. — Давай-ка по-настоящему.
Каждый поцелуй становился для нее маленьким уроком. Роберту и самому это нравилось, но он давно подумывал о том, чтобы перейти на более продвинутый этап обучения. Он залез мокрыми руками к ней под пижамную блузу и провел ладонями по нежным холмикам.
Она прошептала:
— Как хорошо.
— Бывает еще лучше, — предложил он.
— Ой, нет… не сейчас. — Она смущенно отступила.
Роберт только улыбнулся.
— Мне нужно идти, — сказала Валентина.
— Ладно.
— Я поговорю с Элспет.
— Замечательно, — одобрил он.
— И не буду наезжать на Джулию.
— Это тоже замечательно.
— Увидимся.
— Непременно.
Вернувшись к себе, Валентина застала Джулию за обеденным столом: полностью одетая, с зажженной сигаретой в руке, она читала газету и пила кофе.
— Привет, — сказала Валентина.
— Привет, — отозвалась Джулия, не поднимая головы.
— Мне противно, что ты куришь в квартире.
— А мне противно, что ты бегаешь трахаться с Робертом, пока я сплю, но тебе мое мнение по барабану, так ведь? — Джулия внимательно изучала газетную полосу.
— Я не… мы с ним не… и вообще это не твое дело.
Тут Джулия подняла глаза:
— Допустим. У тебя вся пижама мокрая.
Она затянулась сигаретой и выпустила дым в сторону Валентины. Валентина пошла в душ. Когда она оделась, Джулии дома не было.
Тогда Валентина приготовила стопку бумаги, пару карандашей и ручек. Она разложила изготовленную Робертом планшетку на кофейном столике и осторожно положила на середину пластмассовое кольцо.
— Элспет? — позвала она. — Ты здесь?
Планшетка зашевелилась.
ДОБРОЕ УТРО, сказало кольцо.
На глазах у Валентины Элспет материализовалась, зависла над доской и стала сосредоточенно двигать кольцо. Потом она подняла глаза на Валентину и заулыбалась.
Валентина улыбнулась ей в ответ.
— Расскажи мне сказку, — попросила она.
ПРО ЧТО
— Как вы с мамой были маленькими.
Склонив голову набок, Элспет задумалась. Она поставила палец в центр кольца и несколько раз покрутила. Вслед за тем она опустилась на колени у кофейного столика и медленно начала выводить: ЖИЛИ-БЫЛИ ДВЕ СЕСТРЫ ЗВАЛИ ИХ ЭДИ И ЭЛСПЕТ…
Мартин извелся от зубной боли. Зуб ныл уже несколько дней. Теперь боль накатила, как паровоз, и все мысли были только об этом. Стоя перед зеркалом в ванной, Мартин запрокидывал голову, разевал рот и напрягал зрение, чтобы разглядеть виновника своих мучений, а в результате не удержался на ногах, упал на спину и зашиб голень о ванну. Он сдался и принял пару таблеток кодеина, которые доктор в свое время прописал Марике, когда нашел у нее смещение диска. После этого Мартин снова лег в постель.
В то же утро, ближе к полудню, раздался телефонный звонок. Поскольку телефон стоял на кровати, Мартину показалось, что дребезжание исходит от зуба — боль раздирала его изнутри. На самом деле это звонила Марика.
— Привет, морячок,[91] как там на море?
— На море солоно, — ответил он. — Как поживаешь? — Он сел в постели и ощупью нашел очки.
— Что случилось? — спросила Марика. — У тебя какой-то смурной голос.
— Ох… зуб разболелся. — Ему стало немного стыдно: он хотел, чтобы его пожалели.
— Час от часу не легче.
