Следующий день прошел практически по такому же сценарию, с той лишь разницей, что, приноровившись и наработав характерные приёмы, работа пошла быстрее, и к вечеру он не только собрал чешую на спине и плечах, но и успел посадить да наживить с внутренней стороны толстую кожу. Бочины, конечно, пришлось вспороть, иначе надеть было практически невозможно. Зато теперь приклепанными ремешками можно было соединить переднюю и заднюю части панциря плотно, чешуя к чешуе. К ремням из толстой кожи он наклепал пряжки, их самих он сделал ещё раньше, но вот попробовать выдался первый случай. Миша как раз крутился с надетым на себя и почти закреплённым панцирем, пытаясь затянуть одну из них, когда к нему пришла целая делегация. Во главе её, как и полагается, шел старейшина, то есть Койт. Дальше шли Ур, Таука, Тона, другие охотники, в том числе и Хуг, поддерживающий под руку тяжело шагающего, исхудавшего за время болезни Унгу. Можно было ожидать, что за ними сунутся и вездесущие дети, но нет. Видимо, охотники решили, что дело предстоит серьезное, и мелюзга только всё испортит…
Справившись, наконец, с застежкой и попрыгав, чтобы панцирь получше сел, Миша вопросительно посмотрел сначала на Койта, потом на Тауку. Таука намного смутился, а старик заговорил:
– Зачем ты сделал себе железную рубашку, Мисшаа?
Мишка хотел было объяснить, но понял, что ему не хватает слов. Да и вообще – трудно объяснить концепцию брони людям, которые, даже выменяв на торге щиты, так к ним и не прикоснулись, даже для того, чтобы просто опробовать. Нет, они совсем не дураки, но вот образ мышления у них несколько другой, и кучи бесполезной дряни из сомнительных источников в голове у них нету, ибо неоткуда было её загрузить. Им проще показать…
– Ур, возьми вон то старое древко от копья, которым ты шлак ворочал, – попросил своего напарника. Дождавшись, когда тот встанет напротив, скомандовал: – Хорошо, теперь бей меня им в живот…
Удар последовал незамедлительно, сильный и быстрый, направленный точно в солнечное сплетение. Народ охнул, но Миша отшатнулся и встал как ни в чём не бывало. Это произвело впечатление. Тогда Мишка показал кивком бить ещё раз, потом ещё, потом снова… И каждый раз он отходил, но потом выпрямлялся без всяких повреждений – пластины панциря сидели прочно. Да, животу было довольно больно, в особенности неприятно было от узелков, проступавших даже через толстую кожу, но всё это было вполне терпимо. В особенности если сравнивать с ощущением куска камня в искорёженных кишках… Б-р-р! Мищку слегка передёрнуло…
– А если копьё будет с наконечником? – неуверенно спросил кто-то.
Миша на это только широко улыбнулся:
– Если кому-то копьё не жаль, то пусть даст его Уру.
Копья ради такого дела не пожалели. И новый удар был гораздо более ощутимый, хотя ожидаемо панциря не пробил, соскользнул в бок по чешуе. Миша тоже не был мазохистам и чуть сместился, чтобы удар прошёл вбок. Это впечатлило всех гораздо больше.
– А с железным если?
Но Койт не дал продолжиться естествоиспытанию, грозно посмотрев на стоящих позади охотников. Хотя Мишка всё-таки ответил.
– Железо тоже должно сдержать. – А затем, подумав, добавил: – Но только на себе я показывать не буду. Если кому охота попробовать, то можно привести овцу, нацепить железную рубашку на неё, и уж тогда бейте сколько хотите.
По лицам мужиков стало понятно, что раз кто-то предложил, то они обязательно попробуют, но не сейчас. Сейчас говорит Койт.
Но старик стоит, внимательно смотрит с прищуром и ничего не говорит. Потом, когда охотники уже начали волноваться, он подошёл к Мише, обошёл его по кругу, провёл длинным пальцем, скребя обломанным ногтем по чешуйкам доспеха.
– Тот медный котелок и та круглая… – он на мгновение задумался, подбирая слово, – круглая штука, что ты цеплял на руку. Всё это ты наденешь на себя, когда мы пойдем на Волков?
Мишка утвердительно кивнул.
– Ты закрыл своё тело железом и медью так, что его не получится поразить даже у сильного воина. – Миша довольно осклабился: да, это именно то, что он сделал, чего добивался. Но старик ещё не закончил: – Ты возьмешь в руки ту круглую штуку, которую зовёшь «щит», и закроешь ей то, что не закрывает твоя железная рубаха и медный котелок?
Миша снова согласно кивнул. Но уже настороженно. К чему, интересно, старик клонит?
– Ты сможешь убивать их воинов, но сам оставаться без ран… – Старик задумался, водя узловатыми пальцами по подбородку, теребя редкую от старости седую бородёнку. В этот раз молчание затянулось. Но вскоре Койт кивнул своим мыслям, пристально посмотрел на Мишу и тихо произнёс: – Ты умён, Мисшаа, и знаешь много всего… Твое племя наверняка великое, раз знает, как добывать бледный металл – железо. Я рад, что ты в нашем роду, Мисшаа.
И затем, почти без перехода:
– Ты сможешь сделать ещё такие рубашки?
