Итак, я не стал соблюдать договоренностей, принятых отцом и дядьями в тюрьме. В то утро Неторе не спеша вышел из дому. Мир между кланами гарантировал его безопасность. Он вышел, чтобы попрощаться со своими приятелями перед отправлением на север страны, куда его сослали судьи.
Два нанятых мною киллера прикончили его прямо на центральной площади Казамарины, пока Неторе болтал со своими дружками и уверял, что их группировка в полной безопасности.
Это была довольно простая операция, без особого риска. Я ждал убийц в машине; потом, когда мы сбегали с места преступления, я вдруг почувствовал какое-то опустошение: мне удалось разделаться с людьми, которые вынесли смертный приговор моей семье. Я отомстил. Но, как я и предвидел, меня ждали серьезные проблемы и беды.
Сначала против меня ополчились отец и дядья, которые, отбывая срок в тюрьме, сделали все возможное для поддержания мира. И они осуждали меня, как и союзники.
“Неужели у вас хватит совести утверждать, что вы недовольны расправой над Неторе? Разве то, что совершил я, не мог совершить любой из вас? Разве раньше вы сами не нарушали соглашения? Вам отлично известно, что мне чудом удалось избежать четырех покушений, хотя вы заверяли меня в своей надежной поддержке и пеклись о моей судьбе. Да как можете вы, сидя в тюрьме, давать наставления и гарантировать мою безопасность! Сидите спокойно до окончания срока и не доставайте меня!” – обращался я мысленно к тем, кто думал, что способен управлять моей жизнью из-за решетки.
Тогда я был вне себя, озлобленный и раздраженный. Я, точно полоумный, набрасывался на товарищей за малейшее неповиновение: нервы сдали совсем. И родные смели гнобить меня за нарушение соглашений. Я не мог в это поверить!
С Неторе и Джуфой, а также некоторыми другими нашими заклятыми врагами покончено. И меня еще в чем-то обвиняли. Старшее поколение не хотело понять, что мафия давно уже приняла решение истребить всю нашу семью. Отказывалось смотреть правде в глаза.
Я заявил клану Резина, что теперь можно говорить о настоящем перемирии.
Я доверял этому клану. Они тоже потеряли родных и устали жить в постоянном страхе. Но я не сомневался, что, если Резина получат приказ убить меня, они сделают это даже против своей воли. Несмотря на перемирие. Они никогда не пошли бы против мафии.
– “Коза Ностра”, – пытался я объяснить ребятам, которые рвались отдыхать на море и развлекаться с девушками, – это не наша банда, где каждый волен делать все, что захочет. В “Коза Ностре” все связаны по рукам и ногам, никакой свободы. Если ты член мафии и не подчиняешься ее приказам, она убьет тебя без всяких предупреждений.
Но они не понимали меня.
