…и пришла в себя. Рядом истерически заливался мобильник. Сменила мелодию, на свою голову, это ж надо такой красивый кошмар получить! Ив.
— Да.
Голоса не было. Сипение, которому бы позавидовал Вейдер, голосом назвать трудно.
— Маша? Кто это?
Говорить больно, дышать… Воздух словно превратился в наждак. Я зашлась в кашле — теперь уже в реальности.
— Кто это? — муж почти кричал. — Машка, ты?
— Я.
— Что с голосом?
Угадай с трех раз, блин. Что будет с голосом при остром токсическом ларинготрахеите?
— Все, Маш, понял. Ты жива — с остальным разберемся. Давай по СМС.
Я кивнула, как будто муж мог меня видеть, отключила связь.
«Где ты?» — пиликнул телефон.
«Всё там же».
«У нас облако, кажется, сдуло. У тебя?»
А черт его знает. Запаха я не чувствовала — но это не говорило ровно ни о чем. Я могла просто «принюхаться» — или рецепторы сдохли вместе со слизистой.
«Не знаю, погоди, с крыши посмотрю».
Кашляя и чертыхаясь на чем свет стоит, я выбралась через слуховое окно, глянула поверх крыш. Смотреть вниз не хотелось совершенно. Солнце еще не слишком высоко, и в глубине двора полумрак — но все равно приятного мало.
«Облака не видно, какая концентрация — хз».
Снимать намордник и проверять, сразу окочурюсь или сперва подрыгаюсь, желания не возникало. Я плеснула на повязку остатки жидкости из бутылки. Когда по радио сказали об аварии, под рукой из всех возможных антидотов оказалась только кальцинированная сода из арсенала уборщицы. Слабый ожог лица гарантирован — но это лучше, чем навсегда распрощаться с легкими. Впрочем, одно другому не помешает…
«Что-то изменится — дай знать. Я тоже отпишусь, если что».
«ОК».
Я растянулась на крыше, уставившись в небо. Пыльные стены чердака успели осточертеть — неудивительно за прошедшие почти сутки. Голода я не ощущала, а вот пить хотелось безумно. Когда радио вдруг разразилось сигналом тревоги, времени на то, чтобы запастись водой и продуктами, не было. Хорошо хоть посетителей в морге оказалось немного. Кто-то из тех, кто должен был бы забирать родственников, похоже, решил, что мертвые подождут, а вот живым необходимо высказать свое, разумеется, ценное мнение на стихийном митинге. Другие, судя по всему, подумали, что, когда город бурлит, лучше всего запереться дома и не высовывать нос на улицу до тех пор, пока та снова не станет безопасной. Будь я поумнее, поступила бы так же. И когда бабахнула емкость с хлором, или что там случилось на самом деле, — закрыла бы дома пластиковые окна и двойные двери, заткнула вентиляцию и в ус не дула. Судя по тому, что я помнила с «военки», наш дом в зону заражения попадал, но далеко от эпицентра, да и восьмой этаж есть восьмой этаж. А так…
Успела дать столпившимся во дворе людям ветошь, приказала быстро намочить — благо, воды в секционном зале хоть залейся, — закрыть рот и нос и двигаться перпендикулярно направлению ветра. Повторять несколько раз и следить, насколько точно выполнили указания, не стала. Не до того, да и не нанималась я в пастыри. Успела прихватить из каморки уборщицы пластиковую полторашку с пригоршней кальцинированной соды, заполнив ее водой, сунуть в сумку уличную одежду — на то, чтобы переодеться, времени уже не оставалось, — положить туда же пистолет из ящика стола, взять защитные очки. Не герметичные, но все лучше, чем ничего. То, что покидать зону заражения надо спокойным шагом, а не улепетывать, точно зайцу, я вспомнила, только когда перестало хватать воздуха. Мокрая ткань едва-едва позволяла дышать, а уж на бегу… Пришлось остановиться. Вокруг мельтешили люди, запах сквозь маску не ощущался, дымки не было, и я рискнула сдернуть намордник, чтобы отдышаться. Расплата оказалась мгновенной — острая, удушающая вонь хлора, выкрутивший легкие кашель. Я прижала тряпку к лицу, кое-как отдышалась — кашель вроде бы отступил, и пошла прочь так быстро, насколько позволяло дыхание.
Вокруг по-прежнему бестолково метались люди, дорогу заполнила бесконечная пробка — и откуда только в этом районе взялось столько машин в разгар рабочего дня. Какой-то умник на полной скорости вырулил на тротуар, и я едва успела выскочить из-под колес. Кто-то, похоже, оказался не таким шустрым, но никто даже не оглянулся. Я тоже не стала. Мерзко. Стыдно. Но не смогла себя заставить. Кто-то уже сползал на асфальт, всеобщая паника сводила с ума. И на то, чтобы не завизжать и не броситься прочь, не разбирая дороги, уходили все силы.
Наконец деревянные дома вокруг закончились, выросли пятиэтажки. По земле тянулся желтоватый дымок, глаза пощипывало, и было уже очевидно — выбраться за пределы облака я не успею, для этого нужен час хорошего бега или два часа идти в приличном темпе. Оставалось только забраться повыше и надеяться, что пронесет.
