– Что должно было, то и случилось. Где-то год назад прислал ко мне Олег Данилович мэрского сынка за свидетельством, что тот вправе водить машину. Подвоха я сразу и не понял. Пока историю болезни не открыл.
– И что там? – спросила Диана.
– Эпилептик.
– Так ты подписал, – скривился Паша.
– А что было делать? – рявкнул Вадим. – Когда меня просит ваш главврач Олег Данилович, давит главврач диспансера Самойлов, а заодно и сам мэр звонит и говорит, что очень надо. Я хоть лечить этого малолетнего идиота взялся, чтобы он не разбился при первом же мигании поворотника от впереди идущей машины. И все бы нормально, если б этот дурак не бросил принимать лекарства, видите ли, побочки ему не нравятся, силы мужской нет, как раньше.
Вадим перевел дух. И Паша, и Диана, и я сидели молча, слушали и даже не знали, что сказать.
– Как я понял, он по Театральному проспекту ехал. А там, как раз с той стороны, где остановка, тополя плотно по обочине высажены. И ни одного здания. Ясно?
– Нет, – мотнул головой Павел.
– Тополя, равномерно, в ряд, солнце за ними, высокая скорость машины.
– Бл…во, – выругался я. – Стробоскоп.
– Точно, – ткнул в меня пальцем Деменко. – Он, видимо, уставился на обочину – кто его знает почему, – мелькающий свет его и накрыл, прямо за рулем, неведомо на какой скорости. Все остальное и так известно.
– А что они от тебя хотят? – повторила Диана.
– Да чтобы я приехал и утихомирил толпу. Мэр думает, если врач публично подтвердит эпилепсию, это чуть снизит накал.
– Сомневаюсь, – заметил я. – Скорее отвернут голову врачу за то, что подписал справку. А потом и за мэром пойдут.
– Второе – пусть. А первое меня не устраивает. Тем более я предупреждал их, что этим рано или поздно закончится. Но дите захотело крутую машинку и права – а как мэр может отказать родному сыну? Опасность-то не дитятке будет грозить, а тем, кто по тротуарам ходит, – внедорожник хорошо защищен. Вот и получили вполне предсказуемый результат.
– А если бы ты уперся? – спросила Диана, пряча глаза.
– Пытался. Сказали, что работу найти в этом городе мне будет трудно.
– Понимаю, – прошептала Диана. – Но, получается, и твоя вина… Что собираешься делать?
– Работать, – буркнул Вадим и резко поднялся с дивана. – Спасибо за кофе и коньяк. Пойду прогуляюсь, пациентов гляну.
Не оборачиваясь, Вадим выскочил из ординаторской. Чуть помявшись, вслед за ним ушел и Паша, сославшись на то, что пора работничкам запланированный втык устраивать.
Диана грустно посмотрела на меня:
– Я не хотела Вадима обижать…
– Он не обиделся, – успокоил я ее. – Просто хочет побыть немного тет-а-тет с самим собой. Любой бы на его месте так отреагировал. Все будет хорошо.
Хотя я сам в последнем совсем не уверен. Но не напрягать же еще и Диану моими сомнениями. И так вчера, кажется, Машку перепугал психозом после разговора с Иоанном. Самому бы еще понять, как относиться к прогнозам священника.
Я задумчиво осмотрел стол, где живописно расположились документы, истории болезни и прочая повседневная макулатура.
– Пойду я, – устало сказала Диана. – Будешь разгребать бумажные завалы?
– А что еще остается?
– Помочь тебе?
– Иди домой – видно же, на ногах еле держишься. Выспись хоть немного – кто его знает, сколько нам работы подкинет человеческая глупость в ближайшие дни.
Диана подозрительно посмотрела на меня:
– Ты как-то странно это сказал. Что-то знаешь?
Я в который раз поразился особому женскому чутью – подсознание у прекрасной половины вида хомо сапиенс умеет обрабатывать информацию прямо на ходу. Впору уже бояться так называемой интуиции.
– Нет, Диана, просто ты устала, – ласково ответил я, провожая коллегу до двери ординаторской. – Мне самому после дежурства разное чудится, тревожность взвинчивается до предела.
– Наверное, – вздохнула Диана и помотала головой. – Знаешь, Иван, мне в последнее время кажется, что будет только хуже. Не знаю почему и как, но мне страшно. Я истеричка, да?
– Нет, Ди, – я дружески коснулся ее руки и повторил: – Ты просто устала. Иди домой, выспись – и все будет хорошо.
Диана слабо улыбнулась и вышла в коридор. Я посмотрел ей вслед и заметил, что рукав белой кофточки на локте испачкан чернилами. Странно такое увидеть на аккуратистке и моднице Диане. Тревога ломает даже быстрее, чем усталость. Сдает коллега – вымоталась и, самое главное, боится. Сама не зная чего.
А вот я, кажется, знал.
В конце концов, такая версия ничем не хуже и не лучше прочих. Хотя бы объясняет все.
Жаль, надежды не дает.
Вздохнув, я уселся за стол. И не поднимал головы часа два. По себе знаю, нельзя отвлекаться, когда занимаешься однообразной бумажной работой. А иначе хитрое подсознание мигом напридумывает поводов, чтобы увильнуть от неприятного. И начнутся пробежки до автомата с кофе каждые полчаса, перекуры через десять-пятнадцать минут. А рутина, которую можно спихнуть за два-три часа, растянется на весь день.
