Наверняка далеко не всем всё понятно, наверняка кто-то возмущён тем, что придётся пачкать ручки, но если начать объяснять и спрашивать, всех ли устраивает такое положение вещей, дальше пустых препирательств не уйдём. Демократия хороша, когда всё спокойно и есть время чесать языком. Когда самолёт уходит в штопор, решение принимает тот, у кого штурвал, а всестороннее обсуждение с участием всех заинтересованных сторон гарантированно угробит и пилота, и пассажиров. Поэтому я развернулась и закрыла за собой дверь. Учитывая выбитые окна секционного зала – жест чисто символический. Ив молча шёл следом. Я щёлкнула выключателем, под люминесцентными лампами коридор выглядел как обычно. Толкнула дверь в секционный зал.
– Ни хера себе… – протянул Ив.
Осколки стекла, разбросанные по кафелю, пятна крови, перевёрнутый стол, документы на полу, шевелящиеся от сквозняка из разбитого окна. И трупы. Всё тот же органокомплекс на полу, выпавший из вскрытого тела, обнажённые покойники… Коллег, погибших вчера, милиция увезла, оставив тех, кто уже был мёртв, когда толпа ввалилась в морг.
– Fallout…[14] – выдохнула я.
Разве что приколоченных к стенам разлагающихся тел не хватает, да торчащей арматуры. И кафель не серый.
Ладони Ива мягко легли на плечи. Я на миг прислонилась затылком к его груди, отстранилась.
– Спасибо. Но ещё немного – и я зареву, а сейчас не время. Так что не трогай меня, пожалуйста. И не говори ничего.
Хотел ли он ответить, я так и не поняла, потому что за неплотно прикрытой дверью трупохранилища кто-то застонал, и муж, подпрыгнув, грязно выругался. Я коротко матюкнулась – вовсе незачем прыгать и пытаться отпихнуть меня за спину. Трупы не стонут, зомби не бывает, призраков не существует, а живым в трупохранилище делать нечего. Так что я обошла Ива, всё ещё пытающегося задвинуть меня в тыл, толкнула дверь – и едва удержала завтрак в желудке, увидев, как с лежащего на земле тела подхватывается мужик, пытаясь заправить в ширинку торчащие причиндалы. Дальше мы с мужем отреагировали синхронно, похоже, даже не сумев до конца понять, что именно делаем. Ухватили урода за шкирку с двух сторон, и как был, со спущенными штанами, выволокли наружу, кажется, снеся кого-то из стоящей на улице очереди. Хлопнула дверь. На улице взвыло. Я сползла спиной по стене, зажимая уши – слишком уж то, что я слышала, было похоже на вчерашнее. Ив выглянул в окно.
– Ишь ты, шустрый. Предлагаю делать ставки – успеет или нет?
– Заткнись!
– Не успел… Туда и дорога сучонку.
Я рухнула на четвереньки, выворачивая на пол содержимое желудка.
– Машка, ты чего?
– Мёртвым же по хрен…
– Живым – нет, – отрезал Ив. – Если бы я узнал, что над телом моей матери… Туда и дорога.
От очередного приступа тошноты меня спасло только то, что в желудке уже ничего не осталось.
– Маш?
Я сглотнула горький ком, заставила себя подняться и распрямить плечи.
– Всё. Время идёт. Работаем. Будь добр, помоги мне поставить стол.
Прежде чем переодеться и натянуть перчатки, я позвонила студенту. Голос с той стороны был невнятен – похоже, парень решил снять стресс алкоголем и изрядно преуспел в этом деле. Ну что ж, придётся ему вспоминать методы экстренного протрезвления.
– Так, студент, – отчеканила я в трубку. – У тебя полчаса на то, чтобы проблеваться, столько же на душ и горячий сладкий чай. Или рассол – чем там ты обычно электролитный баланс с бодуна восстанавливаешь. И ещё час на то, чтобы привести себя в порядок и явиться на работу.
– Мария Викторона, но ведь…
– Через полтора часа на работе. Время пошло, студент. Вперёд.
В дверь постучали. Ив открыл, положил на стол две тонких тетради – и где успели найти? Почерк внутри обеих тетрадей оказался одинаковым – похоже, кто-то в очереди взял на себя обязанность писаря. Самоорганизация, конечно, дело хорошее, но если я выпущу из рук штурвал – пиши пропало. Ох ты, чёрт, умею же я находить приключения себе на задницу!
Отмыть пол несложно, когда он кафельный, а к каждому секционному столу подведен кран со шлангом. Гораздо больше времени понадобилось на то, чтобы разыскать и привести в порядок документы. «Без бумажки ты букашка» – и никакие экстремальные условия никого волновать не будут. Впрочем, мне повезло, если можно называть происшедшее этим словом: ярость толпы была направлена на людей, а не на документы. Повезло ещё и в том, что вчерашнее вывело из игры самых агрессивных, готовых не просто к ворчанию, а к активным действиям. Иначе сегодня пришлось бы куда сложнее – если вообще бы удалось заставить их помогать.
За пять минут до назначенного времени в зале было чисто, органокомлекс лежал в брюшной полости хозяина, труп аккуратно, насколько позволяло время, зашит. А я знала, где находятся тела из первого по списку десятка, и даже успела несколько раз набрать номер директора ритуального агентства. Абонент оказался недоступен – впрочем, ничего другого я и не ожидала.
– Ив, тебе приходилось свидетельства о смерти оформлять? Поможешь, чтобы мне только расписаться?
– Конечно. Иначе я тут со скуки сдохну, просто стоять и смотреть.
