— Двадцать три минуты назад, — по-военному четко отрапортовал Лысый, глянув на часы. — Доктор, спаси девку. Вижу, херово ей. У меня кореш таким же бледным был, когда ему маслину в брюхо засадили.
Я быстро осмотрел девушку. То, что ей плохо, видно и так. Зеленоватая бледность и круги под глазами к признакам хорошего здоровья не относятся. Дыхание поверхностное и быстрое, пульс здорово частит, брюшная стенка напряжена. Синяки на груди и животе уже налились темным. Чуть перевернул набок — сразу же бросилась в глаза припухлость на пояснице. Ясно — и хреново. Кажется, почка.
— Валентина Матвеевна, свяжитесь с оперблоком, срочно нужна операционная. Похоже, тут внутреннее кровотечение. Подозреваю разрыв почки. Кровь на полный анализ, группу, гематокрит[7]. Время свертывания, время кровотечения, протромбин, фибриноген[8]. И найдите мне ассистента.
— Иван Игоревич, так ведь никого нет.
— Совсем?
— Олег Федорович и Диана в операционной, с утра не выходили. По плану им еще минут сорок работать. Сергей Леонидович не мог связаться с дочерью — побежал в ее школу.
— А Луканов?
— Сбежал он, — медсестра брезгливо поджала губы. — Как эти вломились с требованием врача, так он по второй лестнице убег.
— Мудак, — холодно констатировал я. — Интерны в отделении?
— Только двое — остальные тоже ушли домой.
— Зови, пусть опыта набираются.
Зазвонил телефон: Машка. Живая. Уже легче. Но как же не вовремя. Я коротко рявкнул в трубку — на разговоры времени не было — и рванул в сторону операционной.
— Анализы цито[9], и больную в оперблок!
Через двадцать минут я уже стоял в белом бестеневом свете операционной лампы. Врут те, кто говорит, будто в оперзале пахнет одними антисептиками. Этот запах не описать несколькими словами, как несколькими нотами не сыграть полифоническую фугу. Он почти неуловим, но привычен любому хирургу. Если бы у меня попросили свободными ассоциациями описать его, первым словом назвал бы «страдания». И не важно, что сознание одурманено наркозом, — телу все равно больно и страшно.
Девушка лежала на столе совсем бледная — как будто прозрачная. Признаки раздраженной брюшины усилились — так что я правильно угадал. Артериальное давление ниже восьмидесяти — капельница заливала препараты, но эффекта пока не было. Пульс скакал от сотни до ста двадцати.
Парень-интерн бодро отчитался по результатам экспресс-анализа — вторая минус, полный анализ в норме — пока еще в норме, скорее всего гемоглобин вниз пойдет. Свертываемость низкая в сочетании со странными значениями фибриногена и протромбина[10]. Первое хорошо — всегда проблема с экзотическими группами крови вроде четверки. А вот последнее непонятно — вроде здоровая по виду деваха, ну, не считая аварии. Тромбоциты в норме. Так почему же такой низкий показатель свертываемости? Но ладно, будем работать с тем, что есть.
Анестезиолог пошаманил — по-другому их работу и не назовешь, все по чутью, прикидкам да головоломным формулам, которые больше на магию похожи, чем на науку. Слишком уж индивидуальные организмы у пациентов — что одному на чих, то другому на вынос вперед ногами. Врач посмотрел на меня и развел руками:
— Иван Игоревич, готова. Похоже, что наркоз приняла нормально, но затягивать бы не советовал — слишком слаба.
— Тогда приступаю. Спасибо.
Срединная лапаротомия. Извини, милая, заживает такой разрез дольше, шрам видный останется, да вот выбора у меня нет. Надо сразу получить доступ ко всем твоим внутренним органам — кто его знает, что у тебя там творится, откуда кровь хлещет. Сейчас не до красот и хирургического выпендрежа. Если просто разрыв селезенки, то еще ничего. А если разрыв в почке или глубокое ранение печени — тогда ой, хоть ты и без сознания, но молись.
Разрез мне сразу не понравился — слишком уж сильно кровить начал. Ну нет по срединной линии крупных сосудов, чтобы так лилось. Хотя, если свертываемость снижена… Но не настолько же. Меня начало беспокоить, что я увижу в брюшине. Через несколько секунд я это узнал — оттуда хлестануло чуть ли не знаменитым аравийским фонтаном Фахда.
— М-мать.
Заработал кровеотсос. Я начал искать причину кровопотери.
— Быстро плазму. И добавьте рефортан, преднизолон во вторую вену. Что-то слишком сильно льет.
Печень выглядела странно — для молодой и здоровой девушки. Нет, не цирроз, не повреждения хронического гепатита. Что-то очень знакомое, но я никак не мог ухватить, где еще видел такие характерные изменения. Инфильтрации желчью не наблюдается, а вот сам орган кровил — неприятное диффузное кровотечение. Сдавил сосуды ворот — на время решило проблему. Есть пять минут, потом придется убирать зажим. Надо искать дальше — кровь все равно поступает. И причина явно не в печени.
Вот оно!
