Я ответил ей: «Глупости! Болтать им будет не нужно: что стоит встроить антенну, объединив людей в сеть. И вообще, к тому времени разовьются нейрокомпьютеры, и не будет людей. Передав эстафету развития, мы канем в небытие».
Вышло иначе. Не будет ни людей с чипами, ни нейросетей.
Не будет будущего. А вот про небытие, я тогда угадал.
Но разве Вселенная не обязана усложнятся, а не откатываться обратно, к гелию и водороду?
Пожалуй, Вселенная никому ничем не обязана. И, не стоит судить по одной планетке. Вспыхнула на ней искра разума, да и погасла. Что с того? Может, в Галактике это случается постоянно!
Звёздных экспедиций не будет, и — освоения Галактики. Не будет земных колоний, курортных планет с восхитительными названиями. Не случится, наверное — к лучшему, даже межзвёздной войны.
Двадцать второй век стал последним.
Оборачиваюсь. Облако топает по дороге, на фоне горящего города. Что-то она выдыхается, отстаёт…
Вытираю пот рукавом. Шеврон — золочёный квантовый чип, знак корабельного Электронщика, царапает лоб.
Я всегда мечтал быть Пилотом — ведь только они видят звёзды, в своей сферической рубке, покрытой экранами с внутренней стороны. Глупо потратить десятилетия на полёт и не увидеть звёзд.
Но руководству плевать на чьи-то мечты. Одно лишь участие в Проекте им видится невообразимой удачей.
«Развивать нужно способности, выявленные тестами и нейросканером. Каждый должен быть на своём месте».
И никому ничего не докажешь! Хоть вой! Дай таким людям возможность — построят тоталитарное общество, в котором твоё положение будут определять результаты сканирования.
Впрочем, доказывать некому. Умерли пацаны, что готовились стать Пилотами. Я видел, когда выходил на поверхность. Так что вопрос, кому повезло!
Наверняка мы не одни на планете. Возможно, выжили миллионы. Да только, не всё ли равно? Построить цивилизацию после подобной войны можно лишь в идиотских романах. В тех, где герои стреляют по крысам-мутантам.
Животные тоже умрут за неделю-другую — за то, что стали ступенькой на пути к Человеку разумному. Останутся лишь тихоходки.
Жаль… Всех жаль.
А мы — будем жить долго. По-настоящему долго. Облако ещё об этом не знает. Не хочу её слишком пугать.
