Снова дурацкий салат! Да ещё не порезан! Огромные лопухи упирались, не желая лезть в рот. Кир весь перемазался в масле.
— Кушай! Полезно! — Эйприл положила листик котёнку на голову, будто зелёную шапку. Облако немедленно скинул одежду на пол — котам, даже очень учёным, плевать на дресс-код.
— А для тебя?
— Для меня полезно, когда меня любят! — заявила девчонка. — Без любви я исчезну, опять растворюсь в пустоте!
— Это какая-то шутка?
— Может быть… А может, со всеми так.
Когда был допит «тоже очень полезный», по заверениям девчонки, овощной сок, она заявила:
— Знаешь, нет лёгких путей. Просто нет. Лифт не поднимет тебя на крышу, не хватит энергии. Застрянешь в обесточенной тёмной коробке — не жалуйся, что на грязной лестничной клетке было всё-таки больше свободы. Если страшит долгий подъём по лестнице, может тебе и не нужен ветер, солнце и облака?
— Завтра…
— Хорошо, получай свой день! Но учти: лишь один, и в качестве штрафа, сегодня ты будешь меня развлекать!
— Вот ещё! Размечталась! Я только и делаю, что исполняю твои причуды! А ведь тогда, в самый первый день, я бежал за тобой не для этого. А чтобы узнать…
— Узнать? Что?
— Как, что? У тебя есть доступ к памяти Маяка, где есть всё, а ты несёшь чепуху! Думаешь, я не вижу, что ты специально морочишь мне голову! — Кир хлопнул ладонью по столу, чтобы продемонстрировать серьёзность намерений. — Вот что: если ты мне действительно друг, то колись!
Эйприл расхохоталась.
— Кир! Ты только что плакался, как тебе страшно. А теперь угрожаешь?
Мальчишка смутился, но тут же взял себя в руки.
— Я серьёзно! Будешь молчать, я тебе больше не друг!
— Ну, хорошо. Что же тебе рассказать? Спрашивай!
— Кто я? — Кирилл смотрел не на Эйприл, а разглядывал ложку, будто вдруг она стала самым важным предметом.
— Спрашивать: «Кто я такой?», у других бесполезно — они просто не знают, и видят своё. Ты должен понять это сам.
— Опять говоришь загадками!
— Я изо всех сил помогаю. А ты не желаешь действовать, не хочешь копать!
Ложка упала на пол.
— Кир, давай отсюда уйдём. На парапет.
На крыше действительно было легче. Солнце уже показалось из-за гор, от оголовков вентиляционных шахт вытянулись длинные тени.
Кир и Эйприл уселись на парапет. Белоснежная Станция была розовой в рассветных лучах, за исключением «паруса» и многогранников.
— Зачем тебе знания? По-твоему, лучше жить в мире, лишённом загадок?
— В научном подходе есть своя красота.
— Нет. Лишь сухой анализ… Любые знания — всегда модель. А истина — не модель, а реальность. Никакие знания, учения, люди, не приведут тебя к ней. Дойти до неё можно только самостоятельно.
— Я и пытаюсь.
— Ты только думаешь! Мышление тебе не поможет! Не убегай из настоящего мира в модель!
— Ты о чём?
— Обозначив одно понятие через второе и применив второе для описания первого, ничего не узнать! Смотри… Можно, перейдя на следующий уровень абстракции, обозначить выдуманное понятие «скорости» символом, и, использовав другие символы, назначенные выдуманным понятиям «расстояния» и «времени», связать всё в формулу, получив в итоге работающую модель. Но, несмотря на обилие чётких определений и строгих формул, в конечном счёте, мы ни на шаг ни приблизимся к пониманию того, что же такое пространство, движение и время.
Кир насупился.
— Это Маяк со мной говорит?
— Нет.
— Ха! Маяк врёт!
— Я просто хочу помочь…
— Ой-ой-ой! — Кир помотал головой, будто сбрасывая с ушей лапшу. — Хорош заливать, ведь ты обещала!
— Ладно… Спрашивай.
— Раз ты уже с ним на связи… Скажи, что такое Маяк?
— Ты знаешь.
— Я не знаю, как он работает, как перемещает корабли через тысячи светолет. Не знаю, что это такое — Кир указал подбородком куда-то вперёд, имея ввиду все сооружения Станции.
Но Эйприл поняла жест по-своему.
— Это? — она ткнула пальцем в нагромождение радиаторов и труб внизу. — Теплообменники! Система пассивного отвода тепла!
«Наконец, хоть какая-то ценная информация!»
— Они ведь холодные!
— Система — аварийная, включается при отказе активного охлаждения.
— А что внутри здания? Для чего сам Преобразователь?
— Понятия не имею. И мне наплевать.
Что ж, надо привыкать. К вранью или к тому, что её картина мира напоминает несобранный паззл. Одни кусочки на месте, а других нет. Даже самых необходимых. Зато ненужных, похоже, полно!
— И почему это, вдруг, тебе наплевать?
— Разве не ясно? Смотри… Вот в детстве, заходил ты домой с жаркой улицы, и сразу — что?
— Что? — оторопело повторил Кирилл.
— Сразу воду пить! Какая она была замечательная! Чистая, прохладная! А потом ты узнал формулу воды, узнал, что не такая она уж и чистая — сплошные примеси, да бактерии. И что? — Эйприл заглянула Кириллу в глаза.
— Что? — Кир не придумал ничего лучше, как вновь повторить за девчонкой.
— Легче стало? Вода от твоего знания не изменилась! Она всё та же, чистая и прохладная, готовая дарить наслаждение. Изменился ты сам, и смотришь теперь на неё с подозрением!
— Какие бактерии? Осмос!
— Не цепляйся к словам!
— И ты никогда не бегала по жаре! Тебе нет и недели! Доживи сначала до лета!
— Не цепляйся! Не буду рассказывать! Так и останешься дурачком!
