Я не считал омерзительной любовь. А то, что это была не она, понял намного позже, среди руин Диэлли.
Меня отпустили… Змей её пальцем не тронул. Ну, а кормить из своих губ ягодами душистого винограда одуревшую от страсти девчонку — не преступление, даже у идиотов-повстанцев.
Впрочем, на Диэлли законы были другими — тогда, до Маяков. Вместе с моим прилётом, они и вовсе исчезли, обратившись в хаос и смерть.
И если бы я не встретил Катю в первый же день, если бы она не выдала своё: «может быть…», а дознаватель не сказал: «омерзительно»… Если бы я не жался к сестрёнке, дрожащей от ужаса перед отцом, который, пытаясь ворваться, бил по двери топором…
Тогда шестнадцатилетняя Ленка не кричала бы, заливая мне руки горячей кровью…
Смертей было бы меньше.
Хотя, совсем ненамного. Разве поспорит кнопка складного ножа с клавишей открытия бомболюка? А кто-то её непременно нажмёт — если не я, то другой.
Так не всё ли равно!
А Ленка… В любом случае, я её ненавидел — за то, что она вздумала повзрослеть.
Время… Время, вот мой истинный враг!
«5:19»
Небо без звёзд… Всё же, натащило откуда-то туч.
«Ха! Салат меня преследует даже во сне! И этот дурацкий Изумрудный Олень! Похоже, вчера я излишне расстроился. Разочарованный мозг выдумал, что Олень — это символ обмана. Правда во сне, он выглядел как-то иначе».
Кир достал амулет, повертел.
«Ну да! Этот другой, хоть и очень похож… А чего это Эйприл притихла?»
Кир повернулся на бок.
Девчонка была на месте. Только под одеялом, натянутым на голову.
«Ну даёт! Сделала купол в куполе!»
Сразу же вспомнился сон. От мгновенного озарения и замелькавших следом картин Кир перестал дышать.
«Купола! Небоскрёбы и ветряки… Я сам нарисовал на стене этот город! А после, добавил лицо — серое, словно тень. Лицо отца Мэйби… И красный спорткар — ведь я видел его ещё прошлой ночью! Но с этими волнениями, просто забыл…»
В прозрачном куполе Логова отражались красные заградительные огни.
«Виноград… Сон во сне. Я смотрю сны безумца, убийцы… Если катание на розовых дельфинах с девчонкой на пару можно списать на юношескую озабоченность, то Фиест… „Виноград“, „бомболюк“, „дознаватель“? До сегодняшней ночи, я даже не знал этих слов! — Кир заворочался. — Получается, это не сон? Всё это было, и каждую ночь я действительно окунаюсь в прошлое?»
Эйприл долго валялась, натянув одеяло на голову. Ей снова ни капельки не хотелось вставать. Во-первых, ночью она поняла, ЧТО ей придётся сегодня сказать Кириллу. Во-вторых, угнетало увиденное во сне.
«Этот Фиест… Лицо до жути знакомо. Может, так кажется из-за того, что он похож на Кирилла?»
Она начинала жалеть, что захотела подглядывать… Ну, почти… Ведь, с другой стороны, подглядывать было столь же приятно, как врать.
Кир выбрался из кровати. Оделся.
В голове зазвучал голос Эйприл: «Кир, ты заметил, что тут всё для двоих?»
Он невесело усмехнулся: «Куртка, правда, в одном экземпляре».
— Эйприл, вставай!
«Если я никогда не рождался, а возник в тот же день, что и Эйприл… Не закапывал тело отца и не поднимался на „парус“. Кто тогда разукрасил стену? Маяк? И что означают другие рисунки?»
Кир зажмурил глаза. Перед мысленным взором возник центр картины: одуванчик и ядерный взрыв.
— Эйприл! Вставай, будем завтракать. И — на арку!
Он стянул с её головы одеяло. На него таращились перепуганные глаза.
— Тебе что, приснился кошмар?
Она покраснела.
— Ага…
На завтрак были панкейки с кленовым сиропом.
Клёнов Кир уже не боялся и уплетал блинчики за обе щеки. Сироп представлялся ему кровью убитых драконов.
Эйприл монотонно жевала. Не доев, вздохнула и решительно отодвинула тарелку.
— Вчера мы с тобой победили прошлое. Теперь нужно расправиться с будущим! Жить нужно сейчас, а не в грёзах!
— Что? — Кир даже её не услышал, он был глубоко в своих мыслях. — Эйприл, я подумал о том, что ты мне вчера рассказала, и знаешь…
Девчонка вздохнула.
«И так тяжело, так ещё он перебивает!»
— Ну, что ещё?
— Значит, меня не забирают поэтому! Маяк не станет разрушать и вновь создавать звездолёт из-за мальчишки!
— На его уровне, число материи и энергии не имеет значения.
— Не имеет? Тогда почему… Почему меня не забирают?
— Подумай, повспоминай…
— Но Маяк…
— Кир! Маяк посылает то, что действительно нужно. И вместо бесполезного для тебя звездолёта, возникла я — чтобы ты смог решить.
— Почему бесполезного?! Что решить?! — мальчишка сорвался на крик. — Отвечай!
— Решить, хочешь ли ты уйти — отсюда, со Станции. Конечно, любые решения — не более, чем иллюзия. Так что, предлагаю расслабится и считать происходящее весёлой игрой.
— Мне вовсе не весело! Я хочу улететь! — Кир вскочил. Он едва сдерживался, чтобы не бросится в драку. Эйприл оставалась невозмутимой.
— Кир, тебе незачем улетать — тебе никто не поможет. Кроме Маяка, который подчинится решению. Когда ты его примешь.
— Подчинится? Мне? Люди подчиняются Маяку, не наоборот!
— Ты ничего не знаешь о мире. Разве Маяк виноват в том, что твои желания столь противоречивы? Ты живёшь, окружённый заботой, получая всё, что захочешь! Даже меня!
— Разве ты подчиняешься мне?
— А разве тебе это нужно?
— Да!
