— Тебе тут натёрло…
Я слышу, как она вздрагивает.
А в памяти, почему-то, всплывает: «Замечательный был перелёт…»
Мэйби встаёт и поправляет топ. Смотрит куда-то в пространство, будто за тысячи световых лет.
— Так удобно прикидываться, что ничего не понимаешь… Правда, Кирилл? — её слова звучат чётко, и в голосе нет и капли былого веселья. — Ну, а на деле — ты просто трус! — локоны бьют по плечам, в такт движению головы. — Впрочем, так даже лучше. Если я потеряю тебя, то… — Мэйби поводит плечами, будто сгоняя невидимых насекомых —… что у меня останется?
Полуденное солнце нещадно печёт. Голова, словно пароварка на раскалённой плите — того и гляди взорвётся. И мысли, будто склизкие тушёные овощи. Я совсем ничего не могу понять… Что за противоречивые объяснения в любви?
— Ведь ты не придурок какой-то! На куче планет побывал. Дружил со всякими пацанами, с девчонками водишься. В общем, без предрассудков. И с геноморфом бы мог подружиться, пожалуй! — Мэйби хихикает.
— Нет.
— Что, нет?
— Я не стал бы дружить с геноморфом!
— Это ещё почему? — Мэйби встаёт и становится прямо напротив меня. Её стальные глаза смотрят требовательно и тревожно.
— Потому, что не с кем. Не с кем дружить. Они ведь не просто искусственно выращенные люди с усовершенствованной ДНК. Они киборги. Оптолинии, квантовые чипы. Какой смысл дружить с роботом, работающим по заложенным в него алгоритмам?
Тресь!
В глазах темнеет от оплеухи.
Нет, это уж слишком! Я жалею, что вышел сегодня из дома. Жалею, что спутался с этой безумной девчонкой.
— А ты? Разве не робот? Не работаешь по заложенным в тебя алгоритмам? — слышу, сквозь затихающий в ушах звон. — У тебя есть свобода? Тогда вперёд — перестраивай мир под себя, под собственные желания! Хватай меня за руку, и — полетели! Туда, в облака! После, трахнешь меня на крыше! Ведь ты именно этого хочешь, а не ходить в вонючую школу, отцу подчиняться!.. Но нет! Не будет полёта! Ты будешь сидеть тут, краснея за моё поведение перед стадом павлинов!
Она вскакивает на скамейку. Орёт:
— Что, павлины?! Наслаждаетесь безграничной свободой?!
А потом мне — оттуда, сверху, притоптывая ногами:
— Полёта не будет! Потому, что ты тоже вторичен! Робот!
В её глазах столько ненависти! Кажется — миг, и мне в лицо полетит плевок.
Жмурюсь, на всякий случай…
Не угадал. Она усаживается обратно, и, наклонив голову к плечу, заглядывает в глаза.
— А мог бы просто поцеловать! — и ждёт.
— Стаей.
Она хмурится.
— Что?
— У павлинов не стадо, а стая.
Мэйби несколько раз ошарашенно хлопает длинными, очевидно искусственными, ресницами.
И начинает ржать.
— Дурак ты всё-таки Кир! Какой ты дурак! — она размазывает по щекам слёзы и лупит меня раскрытой ладошкой.
Я, не выдерживав, прыскаю.
— Глупо не воспользоваться волшебным днём без камер и штрафов, — Мэйби подмигивает, потом присаживается у всех на виду и делает лужу.
Девушка-геноморф показывает ей большой палец в качестве… издёвки?
Нет, это знак одобрения.
Видимо, роботы — не такие уж приверженцы правил.
Бесконечные ряды полок, уставленных кричащими упаковками: «Возьми меня! Нет, меня! Меня!» Похоже на алую обёртку моей подружки.
Вот он, истинный двигатель прогресса…
Между тем, на душе становится всё омерзительней.
Мэйби исчезла так же стремительно, как появилась. В день, когда не работает система слежения, у этой девчонки найдутся занятия похуже дурачеств на набережной.
Не хочу даже знать…
Сквозь витрину виднеется пляж, стайки парней и девчонок с гитарами, наслаждающихся нежданной свободой.
Насколько всё зыбко! Цивилизация, порядок, законы — всего лишь фасад. Случается маленький сбой — звериное вылезает, и люди кидаются громить магазины.
Сегодня до этого не дойдёт: по проходам бродят андроиды — модель с устаревшим, простеньким мозгом. Как же всё странно, в этой вывернутой наизнанку Вселенной: роботы на страже человечности, искусственный интеллект, не позволяющий людям, становится обезумевшими животными.
Не этим ли занят Маяк?
Повторив несколько раз: «Ты должен вытащить чип!», подключаю ВДК.
Дверцы распахиваются, пропуская меня в отдел для совершеннолетних. Изредка от высокого интеллекта есть польза. Но, по большей части, незаурядный ум приносит своему обладателю только лишь беды.
Из магазина я выхожу с плотным бумажным пакетом и оттягивающим карман складным ножом. При каждом моём шаге из пакета слышится звон.
Усаживаюсь на скамейку с видом на океан. Горланят песни ребята. Надсадно вопят чайки. Неужели учёные, конструировавшие ДНК, не сумели заставить их петь поприятнее. Сколько ещё в этом несовершенном мире работы!
Достаю нож. Отливающая голубизной сталь напоминает глаза отца Мэйби. Или её глаза, ведь у них они одинаковые.
И что? Зачем я купил этот нож? Чем он поможет там, где нужна снайперская винтовка?
Оружие на Диэлли не продаётся. А даже если бы оно у меня было — прошёл бы я с ним метров двести, до первого замаскированного под дерево сканера.
Попробовать хакнуть встроенные в Фиеста чипы? Нужного оборудования мне не добыть!
Как же всё глупо…
Прячу нож обратно карман. Рука нащупывает леденец.
