В его комнате зеркала не было, если не считать карманного, которым он пользовался во время бритья. Зато огромное зеркало в полный рост украшало холл. Он подошел к нему с замирающим сердцем. Предчувствие его не обмануло: он узнал бы в его отражении кого угодно, только не себя. Перед ним стоял юноша пятидесятых годов, похожий скорее на того, который был на дядюшкиной видеокассете. На нем была блеклая льняная рубашка, длинные рукава приходилось то и дело закатывать, а они все равно упрямо не хотели держаться выше локтя. Невиданного покроя брюки на пристегнутых бретельках и пуговицах вместо молнии. Свободно висящие, широченные штанины. Еще кого-то в них можно было впихнуть.
У того парня было такое лицо, словно сам-то он считал себя нормальным, а увидев Максима, решил, что перед ним привидение. Наверное, особенно этот тип гордился своей прической. Переднюю прядь он ежеминутно поправлял, чтобы она не лезла в глаза, правда, Максиму этот жест был тоже знаком, но вот сзади… Он любил, чтобы сзади волосы оставались длинными, еще длиннее, чем спереди, а тут его рука нащупывала выстриженный затылок, и, холодея от ужаса, он пытался пальцами что-то ершить, но у него это плохо получалось.
Дядюшка поправился настолько, что с помощью Чана спускался на террасу и даже прогуливался парком, хотя много времени попрежнему проводил в библиотеке и, кажется, работал еще усерднее, потому что, например, вчерашний ужин велел принести ему прямо туда.
Впрочем, сегодня он снова завтракал на террасе и внимательно смерил взглядом Максима. Скорее всего, он остался доволен, хотя и промолчал, невозмутимо продолжая попивать сок.
Аша где-то задерживалась. Максим с тревогой косился на дверь, из которой она могла вот-вот выпорхнуть. Что-то она скажет по поводу его наряда? В нем он чувствовал себя с ног до головы настоящим огородным пугалом.
Вдруг он ее увидел. Как только она вошла, Максим едва сумел подавить улыбку. Для этого ему пришлось себя ущипнуть, причем по-настоящему.
У нее был по крайней мере такой же нелепый вид, как и у него. Старомодное платьице в горошек с воротничком, застегивающимся под шею. Волосы, разделенные симметричным пробором, старательно приглажены назад и уложены полумесяцем. Как же надо было постараться, чтобы придать ей такой глупый вид? Впрочем, в этот момент его собственная оригинальная внешность точно так же, повидимому, приподнимала ее настроение, хватило бы один только раз взглянуть на его бретельки, чтобы зайтись смехом. Кажется, они действительно стоили друг друга.
Как ни в чем ни бывало, дядюшка с помощью ножа и вилки отправлял в рот крохотные ломтики запеченого с овощами рыбного филе. Максим старался смотреть только в свою тарелку. Под конец дядюшка неожиданно заговорил.
— У тебя сегодня какое-то бледное лицо. Хотя отчасти в этом есть и моя вина. Здесь ты лишен развлечений, к которым, наверное, привык… Скажи, Петр, — вдруг спросил он, — скажи, только честно, тебе не скучно со мной?
Прямой вопрос заставил Максима на миг обо всем позабыть.
— Тебя не слишком тяготит образ жизни, который я веду?
— Ну что вы, дядюшка. При том, что вы окружили меня такой заботой…
Дядюшка пригрозил пальцем.
— Вижу, вижу. Меня не обманешь. Просто тебе нужна небольшая смена обстановки. Наверное, завтра я позволю вам с Ашей съездить в Киринду, как ты того хотел. Погуляете немного вдвоем, развеетесь. Одним словом, отдохнете от старика.
— О, дядюшка! — Максим просиял, не зная, как утаить свою радость.
— Ну вот, ты уже и повеселел… А заодно заедете к тетушке Патриции и передадите ей от меня приглашение на наш скромный праздник, я имею ввиду день, когда мы устраиваем спектакль.
У Максима появился еще один повод для улыбки, а также повод ее сдержать: хорош дядюшка, ведь для того, чтобы пригласить тетушку, достаточно было нажать на выключатель за шкафом, и дела-то всего на минуту.
— Не волнуйтесь, дядюшка. Можете на меня положиться.
Максим свернул салфетку и встал из-за стола.
— Спасибо, дядюшка, за подарок. Надеюсь, это не из-за того, что я вам стал слишком надоедать?
— Ты? Ради Бога!
— Я очень признателен вам за вашу заботу… (Тот отмахнулся). Хочу немного пройтись, — подумав, он добавил специально для дядюшки. — А затем, пожалуй, возьмусь учить роль.
Дядюшка одобрительно закивал головой.
— Конечно, иди. Тебе следует хорошенько поработать, чтобы компенсировать завтрашний день, — он снова окинул Максима взглядом сверху донизу. — Да, и вот еще что…
— Да, дядюшка?
— Этот костюм очень тебе к лицу. Не снимай, оставайся в нем.
— Сейчас ты напоминаешь Грэту Гарбо в молодые годы, — заметил Максим, оторвавшись от руля, чтобы высказать Аше этот комплимент.
