Издали хлопнула входная дверь. Над головой вспыхнул ослепивший его электрический свет. Максим воспрянул духом. Хотя, если судить по уверенным шагам, это мог быть только Чан. А впрочем, не все ли равно? Пусть будет кто угодно, что может быть хуже одиночества в подобном окружении! Только на секунду ему стало страшно: а не для того ли тот, собственно, явился, чтобы поднять ту самую перегородку? Но он сразу же себя успокоил. Всех своих актеров дядюшка убивал только после спектакля. Вплоть до этого момента ему ничего не грозит, они будут его запугивать, но не более. В его распоряжении оставались сутки и еще целая ночь. За это время он обязательно успеет что-нибудь придумать.
Чан появился в проходе, хозяйским оком поглядывая по сторонам. У соседнего отсека он ненадолго задержался. Потом подошел к Максиму.
— Ну как, отдохнули, сэр? Надеюсь, вы не испытывали никаких неудобств? Я оставил вас в том месте, которое облюбовала для себя Немезида. Надо сказать, она ужасно привередлива, ищет, где помягче, зато, свернувшись в клубок, будет лежать там часами.
— Эй, вы хотите, чтобы меня стошнило? Какого черта вы меня тут заперли?
— Вам не понравилось?
— Не морочьте мне голову! Почему вы это сделали?
— Чтобы вы наконец поняли: с вами не склонны шутить. Эта ночь послужит вам хорошим уроком.
— Что до шуток, по-моему, это вполне очевидно, — Максим с отвращением покосился вправо от себя, где ползала любимица Чана. — А что до остального… — он еще думал: сказать или промолчать? Но решил идти до конца. — Вы ведь все равно этого не сделаете. Я знаю, что бывает после спектакля. Но до тех пор я вам нужен живой. Или я ошибаюсь?
Чан не повел и бровью.
— Ну что ж. Ваша правда.
— Тогда, может быть, для начала все-таки откроете дверь?
— Не раньше, чем я буду уверен в вашей лояльности.
— Послушайте, вы пришли, чтобы выпустить меня отсюда, или чтобы поиздеваться? Не собираетесь же вы меня, в самом деле, держать тут до завтра?
— До завтра? Ни в коем случае. Гости уже собрались. Ждут только вас.
— Гости?… Какие еще гости? — Максим сделал судорожный глоток.
— Миссис Хептон, доктор Мак-Раст и несколько других, с которыми вам пока еще не приходилось встречаться, — ответил тот бесцветным голосом.
Ему совсем стало нехорошо.
— Разве спектакль перенесен?… — он оторопело посмотрел сквозь сетку, но в спокойных глазах Чана был готовый ответ. — О, неужели я столько проспал?! Больше суток — на этой постели?… Чем вы меня напичкали?
— Вы меня сами к этому вынудили. Сколько раз я пытался воззвать к вашему благоразумию, и все напрасно. Оставь я вас на свободе, вы опять что-нибудь выкинули бы, — Чан достал из кармана ключ, показывая его Максиму. — Пообещайте больше не делать глупостей, и я выпущу вас сию же минуту.
У Максима заблестели глаза.
— А если я дам вам такое обещание, этого будет достаточно?
— Я поверю не вашим словам, а тому здравому смыслу, который, как я надеюсь, одержит над вами победу.
Проклятый вьетнамец! Но все равно, лишь бы быть подальше отсюда!
Чан вставил ключ в замочную скважину. Дверь ловушки открылась бесшумно, ни разу не заскрипев. Максим выбрался из вольера, с трудом передвигая ногами.
Они вышли в парк. Максим на полную грудь вдохнул живой ароматный воздух, не пропущенный через кондиционеры. Ноздри приятно щекотнул запах сандаловых деревьев.
К нему возвращалась уверенность. Теперь можно было без риска задать следующий вопрос.
— Так что же, по-вашему, должен мне подсказать этот здравый смысл?
— У вас нет другого выхода, кроме как делать то, что вам предлагают.
— То есть продолжать играть свою роль… роль молодого Джонатана Пула?
Чан посмотрел на него прищурившись.
— Петра Шемейко, — поправил он.
— Но ведь мы оба знаем, что наступит потом.
— Постарайтесь не допустить ошибки. Сделайте все правильно. Если дядюшка будет вами доволен… Ведь он вас очень любит — пока верит, что вы, это — он. Во всяком случае, это ваша единственная возможность. Бежать вам все равно некуда. Джунгли, это вам не «Диснейленд». А на всех дорогах и во всех населенных пунктах вас будет ожидать полиция. При этом у вас ни документов, кроме, конечно, «засвеченных», ни денег, чтобы купить себе новые. Поверьте, стоит вам лишь немного отъехать от виллы, как на вас тут же наденут наручники. Надеюсь, вы не забыли обещание, которое дал вам инспектор Вирасурия?
Максим призадумался.
— А вы не боитесь, что я открою правду вашим гостям? — спросил он вдруг.
— Какую правду? — Чан пренебрежительно пожал плечами. — Скажете им, что дядюшка убил ваших предшественников? Смешно. Вы же не сможете ничего доказать. Дневники? Вы их больше не найдете. А на слово вам никто не поверит. Они прекрасно знают, что Петр Шемейко не может убить собственное воспоминание. Вы добъетесь только того, что вам станут сочувствовать. С местной полицией вы уже познакомились. Теперь настал черед познакомиться с гостями.
— Как знать, а если мне удасться все же поколебать их уверенность?
— Не преувеличивайте свои возможности.
— Но они поверят, если я смогу объяснить им причину.
— А вам она известна?
