— …и я спас герцога Майенского от вашего посланца, как я спас вашего посланца от герцога Майенского.
Д’Эпернон пожал плечами, Луаньяк закусил длинный ус, а король оставался бесстрастным.
— Продолжайте, — повторил он.
— Господин де Майен, у которого остался только один спутник, а пятеро других уже были убиты, не захотел с ним расстаться и, не зная, что я нахожусь на службе у вашего величества, доверился мне и поручил отвезти письмо своей сестре. Вот это письмо; я вручаю его вашему величеству, чтобы вы могли располагать им, как располагаете мной. Моя честь мне дорога, сир; но с той минуты, как у меня есть гарантия королевской воли, моя совесть спокойна; я отказываюсь от своей чести, она в хороших руках.
Эрнотон, по-прежнему на коленях, протянул дощечки королю.
Король мягко отстранил его руку:
— Что вы говорили, д’Эпернон? Господин де Карменж — честный человек и верный слуга.
— Я, ваше величество? — сказал д’Эпернон. — Вы спрашиваете, что я говорил?
— Да, разве я не слышал, спускаясь по лестнице, что здесь произносилось слово “тюрьма”? Черт возьми! Напротив, если случайно встретится такой человек, как господин де Карменж, нужно вспомнить, как говорится у древних римлян, о венках и наградах. Письмо принадлежит либо тому, кто его несет, либо тому, кому оно адресовано.
Д’Эпернон с недовольным видом поклонился.
— Вы отнесете это письмо, господин де Карменж.
— Но, сир, подумайте о том, что там может быть написано, — сказал д’Эпернон. — Не будем щепетильны, когда дело идет о жизни вашего величества.
— Вы отнесете это письмо, господин де Карменж… — повторил король, не отвечая своему фавориту.
— Благодарю, ваше величество, — ответил Карменж, отступая.
— Куда вы его понесете?
— К госпоже герцогине де Монпансье; мне кажется, я имел честь доложить об этом вашему величеству.
— Я неточно выразился. По какому адресу, хотел я спросить. Во дворец Гизов, во дворец Сен-Дени или в Бель…
Взгляд д’Эпернона остановил короля.
— По этому поводу мне не было дано никаких специальных указаний господином де Майеном, ваше величество; я отнесу письмо во дворец Гизов, и там узнаю, где герцогиня де Монпансье.
— Значит, вы пойдете искать герцогиню?
— Непременно, сир.
— А когда найдете?
— Я отдам ей письмо.
— Так-так. Теперь, господин де Карменж…
И король пристально посмотрел на молодого человека.
— Да, ваше величество?
— Поклялись вы в чем-либо или обещали еще что-нибудь господину де Майену, кроме как передать письмо в руки его сестре?
— Нет, ваше величество.
— Вы не обещали, например, — настаивал король, — что-нибудь вроде того, чтобы хранить в тайне ее местопребывание?
— Нет, сир, я не обещал ничего подобного.
— Тогда я поставлю вам одно условие, сударь.
— Я слуга вашего величества.
— Вы отдадите письмо герцогине Монпансье и тотчас же приедете ко мне в Венсен, где я буду сегодня вечером.
— Слушаю, сир.
— И там вы мне дадите точный отчет о том, где вы нашли герцогиню.
— Ваше величество, вы можете на меня рассчитывать.
— Без каких-либо объяснений или признаний, слышите?
— Я обещаю, сир.
— Какая неосторожность! — сказал герцог д’Эпернон. — О, ваше величество!
— Вы не разбираетесь в людях, герцог, по крайней мере, в некоторых. Он честен в отношении Майена и будет честен в отношении меня.
— В отношении вас, сир! — воскликнул Эрнотон. — Я буду не только честен — я буду предан.
— Теперь, д’Эпернон, — сказал король, — никаких ссор, и вы тотчас же простите этому честному слуге то, что вы считали отсутствием преданности и что я считаю доказательством честности.
— Ваше величество, — сказал Карменж, — господин герцог д’Эпернон слишком выдающийся человек, чтобы не увидеть, несмотря на мое непослушание его приказам, непослушание, о котором я очень сожалею, как я его уважаю и люблю; но раньше всего прочего я выполнил то, что считал своим долгом.
— Тысяча чертей! — сказал герцог, меняя выражение лица с такой же быстротой, с какой человек снимает или надевает маску. — Вот испытание, которое делает вам честь, дорогой де Карменж, и вы действительно очаровательный юноша, не правда ли, Луаньяк? Но пока что мы нагнали на него достаточно страху.
И герцог расхохотался.
Луаньяк круто повернулся, чтобы не отвечать; он не чувствовал себя способным, хотя и был истым гасконцем, лгать так же дерзко, как его блистательный начальник.
— Это было испытание? — с сомнением сказал король. — Тем лучше, д’Эпернон, если это было испытание; но я не рекомендую вам устраивать подобные испытания всем — слишком многие не выдержали бы их.
— Тем лучше! — в свою очередь повторил Карменж. — Тем лучше, господин герцог, если это было испытание; в таком случае я могу быть уверен в вашем добром расположении.
Но, говоря так, молодой человек верил в это не больше, чем король.
— Итак! Теперь, когда все кончено, господа, едем! — сказал Генрих.
Д’Эпернон поклонился.
— Вы едете со мной, герцог?
— Я буду сопровождать ваше величество верхом — мне кажется, что таков был приказ?
— Да. Кто будет с другой стороны?
— Преданный слуга вашего величества, — сказал д’Эпернон, — господин де Сент-Малин.
И он посмотрел, какое впечатление это произвело на Эрнотона.
