В самом деле, метр Шико, как вы понимаете, ничего не знал и спал глубоким сном.
Убедившись в этом, хозяин спустился в зал нижнего этажа. Там находились шестеро вооруженных людей, из которых один, казалось, был командиром.
— Ну как? — спросил он.
— Я выполнил все в точности, господин офицер.
— Человек, на которого мы указали, не был разбужен?
— Нет.
— Вы знаете, хозяин, какому делу мы служим? Ведь вы сами защитник этого дела.
— Ну конечно, господин офицер; вы же видите, я сдержал клятву, хоть и потерял деньги. Но в клятве говорится: «Я пожертвую имуществом, защищая святую католическую веру!»
— И жизнью! Вы забыли добавить это слово, — надменно заметил офицер.
— Боже мой! — воскликнул хозяин, всплеснув руками. — Неужели вы потребуете моей жизни? У меня жена и дети!
— Ничего от вас не потребуют, но вы должны слепо повиноваться приказаниям.
— Да, да, обещаю, будьте покойны.
— В таком случае, ложитесь спать, заприте двери и, что бы ни случилось, не выходите, даже если дом загорится и обрушится вам на голову.
— Увы! Увы! Я разорен… — пробормотал хозяин.
— Мне поручено оплатить ваши убытки, — сказал офицер. — Вот тридцать экю. Но и ничтожества защищают нашу святую лигу!
Хозяин ушел и заперся, как парламентер, предупрежденный о том, что город отдан на разграбление. Тогда офицер поставил двух хорошо вооруженных людей под окном Шико.
Он сам и трое остальных поднялись к несчастному обувщику, как назвали его сотоварищи, давным-давно выехавшие из города.
— Вам известен приказ? — спросил офицер. — Если он откроет дверь и мы найдем то, что ищем, мы не причиним ему зла; но если он будет сопротивляться, то хороший удар кинжалом — и все! Запомните хорошенько. Ни пистолета, ни аркебуза.
Они подошли к двери. Офицер постучал.
— Кто там? — спросил Шико, мгновенно проснувшись.
— Ваши друзья-бакалейщики хотят сообщить вам нечто очень важное, — ответил офицер, решивший прибегнуть к хитрости.
— Ого! — сказал Шико. — Ваши голоса сильно огрубели от вина, дорогие мои бакалейщики.
Офицер смягчил тон и вкрадчиво попросил:
— Ну открывайте же, дорогой друг!
— Проклятие! Ваша бакалея что-то пахнет железом! — сказал Шико.
— А, ты не хочешь открыть! — нетерпеливо крикнул офицер. — Тогда вперед, ломайте дверь!
Шико бросился к окну, отворил его и увидел внизу две обнаженные шпаги.
— Я пойман! — воскликнул он.
— Ага, куманек! — сказал офицер, услышавший стук ставня. — Ты боишься прыгать и вполне прав. Ну, открывай, открывай же!
— Нет, черт возьми! — ответил Шико. — Дверь крепка, и мне придут на помощь.
Офицер рассмеялся и приказал солдатам ломать дверь.
Шико громко позвал купцов.
— Дурак! — сказал офицер. — Неужели ты думаешь, что мы оставили твоих помощников? Не обманывайся, ты один, а значит, пойман… Вперед, ребята!
И Шико услышал, как в дверь нанесли три удара прикладами.
— Там три мушкета и офицер, внизу только две шпаги. Высота пятнадцать футов — это пустяки. Я предпочитаю шпаги мушкетам.
И, подвязав мешочек с деньгами к поясу, он влез на подоконник, держа в руке шпагу.
Оба солдата стояли, подняв вверх острия шпаг. Но Шико рассчитал правильно. Ни один человек, будь он силен, как Голиаф[42], не станет дожидаться, чтобы противник свалился ему на голову.
Солдаты отступили, решив напасть на Шико, как только он упадет.
На это и надеялся гасконец. Он ловко прыгнул на носки. В ту же минуту один из солдат нанес ему сокрушительный удар.
Но Шико даже не потрудился отразить его. Он принял удар с открытой грудью; благодаря кольчуге Горанфло шпага врата сломалась, как стеклянная.
— На нем кольчуга! — пробормотал солдат.
— А ты что думал! — воскликнул Шико и ответным ударом раскроил ему череп.
Второй стражник начал кричать, с трудом отражая удары нападавшего Шико. На свою беду, в фехтовании он был слабее Жака Клемана. Шико уложил его рядом с товарищем.
И когда, выломав дверь, офицер выглянул в окно, он увидел только двух стражников, плававших в собственной крови.
— Да это демон! — вскричал офицер. — Даже сталь не причиняет ему вреда.
Королевскому посланцу пришло в голову, что, убедившись в неудаче своего предприятия, враги вряд ли останутся в городе, и он рассудил; что, по правилам военной тактики, ему следует повременить с отъездом.
Шико решился даже на большее: услышав топот удаляющихся лошадей, он смело вернулся в гостиницу.
Он нашел там хозяина, который не успел прийти в себя: после испытанного потрясения негодяй не помешал ему оседлать на конюшне лошадь, хотя и смотрел на него, как на призрак.
Шико воспользовался этим благоприятным для него оцепенением, чтобы не оплатить ни ужина, ни ночлега.
Потом он отправился провести остаток ночи в другую гостиницу — среди пьяниц, которые даже не заподозрили, что этот высокий, веселый незнакомец, столь любезный в обхождении, только что убил двух человек и едва не был убит сам.
Рассвет застал его уже в пути; он ехал охваченный беспокойством, возраставшим с минуты на минуту. Две попытки убийства, к счастью, не удались, но третья могла оказаться для него гибельной.
