– Самая что ни на есть отличная, – возразила герцогиня, – чем она темнее, тем для нас лучше. Бодритесь, бодритесь, капитан.
– Да, но мы ничего не увидим, а ведь нам очень важно все видеть.
– Бог, чье дело мы защищаем, видит за нас, Мейнвиль.
Мейнвиль, по всей вероятности, не был так уверен, как г-жа де Монпансье, в том, что бог помогает людям в подобных делах. Он снова расположился у окна и, вглядываясь во мрак так напряженно, как только мог, замер в неподвижности.
– Видите вы каких-нибудь прохожих? – спросила герцогиня, потушив из предосторожности свет.
– Нет, но я различаю конский топот.
– Это они, это они, Мейнвиль. Все идет хорошо.
И герцогиня мельком взглянула на знаменитые золотые ножницы, которым предстояло сыграть в истории такую великую роль.
Эрнотон вышел из дворца опечаленный, но совесть его была спокойна. Ему исключительно повезло: он признался в любви принцессе крови, а затем последовала важная беседа, благодаря которой она сразу забыла об этом признании – настолько забыла, что оно уже не могло повредить ему теперь, и не настолько все же, чтобы оно не могло стать ему полезным впоследствии.
Это не все: ему повезло и в том, что он не предал ни короля, ни г-на де Майена, да и сам себя не погубил.
Итак, он был доволен, но хотел еще многого – между прочим, поскорее возвратиться в Венсен и сообщить обо всем королю.
Затем, когда королю все станет известно, лечь и поразмыслить.
Размышлять – высшее счастье людей действия, единственный отдых, который они себе разрешают.
Поэтому, едва очутившись за воротами Бель-Эба, Эрнотон пустил своего коня вскачь. Но не успел этот испытанный в течение последних дней его товарищ проскакать и сотни шагов, как Эрнотона остановило препятствие, которого его глаза, ослепленные ярким освещением Бель-Эба и еще плохо свыкшиеся с темнотой, не могли ни заметить, ни оценить по достоинству.
То была просто-напросто группа всадников, устремившаяся на него с обеих сторон дороги и сомкнувшаяся перед ним на середине ее, так что он оказался окруженным и в грудь ему направлено было около полудюжины шпаг и столько же пистолетов и кинжалов.
Для одного человека этого было слишком много.
– Ого! – сказал Эрнотон. – Грабят на дороге в одном лье от Парижа. Ну и порядки в этих местах. У короля никуда не годный прево. Посоветую ему переменить его.
– Замолчите, пожалуйста, – произнес чей-то показавшийся Эрнотону знакомым голос. – Вашу шпагу, оружие, да поживей.
Один из всадников взял под уздцы лошадь Эрнотона, два других отобрали у него оружие.
– Черт! Ну и ловкачи! – пробормотал Эрнотон. Затем он обратился прямо к тем, кто его задержал:
– Господа, вы бы хоть сделали милость и объяснили…
– Э, да это господин де Карменж! – сказал самый расторопный из напавших, тот, который схватил шпагу молодого человека и еще держал ее в руке.
– Господин де Пенкорнэ! – вскричал Эрнотон. – Неблаговидным же делом вы тут занимаетесь.
– Я сказал – молчать! – повторил в нескольких шагах от них тот же громкий голос. – Отвести его в караульное помещение.
– Но, господин де Сент-Малин, – сказал Пердикка де Пенкорнэ, – человек, которого мы задержали…
– Ну?
– Это наш товарищ, Эрнотон де Карменж.
– Эрнотон здесь! – вскричал Сент-Малин, побледнев от ярости. – Что он тут делает?
– Добрый вечер, господа, – спокойно сказал Карменж. – Признаюсь, я не думал, что меня окружает такое хорошее общество.
Сент-Малин не мог произнести ни слова.
– Я, видимо, арестован, – продолжал Эрнотон, – ведь вы же не совершали на меня грабительского налета?
– Черт возьми! – проворчал Сент-Малин. – Вот уж непредвиденное обстоятельство.
– Я, со своей стороны, тоже не мог его предвидеть, – засмеялся Карменж.
– Вот незадача. Что вы делаете тут на дороге?
– Если бы я задал вам этот же вопрос, вы бы ответили мне, господин де Сент-Малин?
– Нет.
– Примиритесь же с тем, что я поступаю так, как поступили бы вы.
– Значит, вы не хотите сказать, что вы делали на дороге?
Эрнотон улыбнулся, но не ответил.
– И куда направляетесь, тоже не скажете?
Молчание.
– В таком случае, сударь, – сказал Сент-Малин, – раз вы не желаете объясниться, я вынужден поступить с вами, как с любым обывателем.
– Пожалуйста, милостивый государь. Только предупреждаю вас, что вам придется держать ответ за все, что вы сделаете.
– Перед господином де Луаньяком?
– Берите повыше.
– Перед господином д'Эперноном?
– Еще выше.
– Ну, что ж, мне даны указания, и я отправлю вас в Венсен.
– В Венсен? Отлично! Я туда и направлялся, сударь!
– Очень счастлив, сударь, – ответил Сент-Малин, – что эта небольшая поездка соответствует вашим планам.
Два человека с пистолетами в руках завладели пленником и повезли его к двум другим, стоявшим на расстоянии шагов пяти от них. Те двое сделали то же самое, и таким образом до самого двора, над которым возвышалась караульная башня, Эрнотон не расставался со своими товарищами.
