— Вырвались мы на высоту. Смотрю — люди идут. Сначала думал — немцы, а они что-то по-русски кричат. Вдруг шапки полетели вверх и даже слезой прошибло — ленинградцы! Как-то неожиданно встретились. Потом вместе закричали «ура» и вместе немцев погнали…
Потом Тихонов напишет об этом в статье «Ленинград — Волхов», опубликованной в те дни в «Красной звезде»:
«К сценам этой встречи неоднократно будут возвращаться мастера всех искусств. Эта сцена не может исчезнуть из памяти русского народа: обнимающиеся на снежном поле командиры и бойцы, на поле, усеянном трупами врага и остатками разбитой техники, среди светящихся, как сполохи, дальних и близких разрывов, среди продолжающегося сражения, уходящего на юг, — итог долгих усилий. Это победа, о которой говорят люди всего мира с удивлением перед героизмом и упорством советских воинов».
«Путь свободен. Можно ехать до самой Москвы» — эти слова регулировщицы Волховского фронта запали в душу. А к ним каждый из нас добавлял: «Путь свободен. Можно ехать из Москвы до Ленинграда!» Это стало живой реальностью. Еще не угасло сражение, а воины-железнодорожники стлали рельсы вдоль Староладожского канала, и недели через две уже пошли в город эшелоны с продовольствием, сырьем, боеприпасами, горючим. Признав провал планов захвата Ленинграда, Гитлер решил удушить Ленинград голодом. Но и этот план провалился.
Продолжаю рассказ о нашей поездке. Быстро добрались мы до Липок, где разместился КП 2-й ударной армии Волховского фронта. Побывали в блиндаже командарма В. 3. Романовского. У него узнали о ходе операции. Наступление его армии, а также 67-й замедлилось. Немцы непрерывно подбрасывают подкрепление — пехоту, артиллерию. Создалась опасность выхода противника снова к Ладожскому озеру. Чтобы лишить его этой возможности, обе армии переходят к обороне.
Там же, в блиндаже, мы встретили члена Военного совета 2-й ударной армии, секретаря Ленинградского горкома и обкома партии А. А. Кузнецова, чья жизнь впоследствии была раздавлена сталинским катком. Он открыл свою записную книжку и, рассказывая нам о боях, стал называть имена воинов армии, которые отличились мужеством при прорыве блокады. Их было много, и Алексей Александрович, увидев, что эти имена Тихонов заносит в свой блокнот, сказал:
— Николай Семенович, это ведь маленькая толика тех, чьи имена надо помянуть. Сейчас идут в политотдел донесения о героях боев, их столько, что долго надо перечислять.
И еще он нам объяснил/что с завтрашнего дня Военный совет начнет награждение орденами и медалями. Большое впечатление на нас произвела его беседа с политотдельцами и работниками штаба армии. Речь шла о выполнении долга перед павшими в бою. Он потребовал:
— Не откладывать ни на один час, ни на один! Закрыть все канцелярии и всех — на поле боя. И на могилах обозначить имена. Ни один боец чтобы не был забыт…
В Липках я попрощался с Тихоновым. Он отправился в Ленинград, и думы, навеянные дорогой, обернулись у Николая Семеновича такими строками: «…Блокада только прорвана, но не снята. Добыть полную свободу великому городу — вот задача, вот долг, вот цель. И все-таки уже сегодня огромная радость думать, что путь Ленинград — Волхов свободен, что можно проехать из Ленинграда в Москву, в любой город Союза, что кольцо блокады разбито, прорвано… Ленинград продолжает бой…»
А я поспешил в Москву выпускать газету, посвященную прорыву блокады. Как раз подоспело сообщение «В последний час» под заголовком «Успешное наступление наших войск в районе южнее Ладожского озера и прорыв блокады Ленинграда». И пошли на страницах «Красной звезды» передовые статьи, репортажи, очерки Михаила Цунца «Как была прорвана блокада Ленинграда», «В полосе прорыва блокады Ленинграда» Николая Шванкова и Валентина Хействера «Как был взят Шлиссельбург», Николая Тихонова «Город Ленина», «Ленинград — Волхов», Алексея Толстого «В добрый час», Ильи Эренбурга «Путь свободен». Пошли стихи, фото… Снимков было много, но особенно выделялся фотоснимок «Встреча воинов Ленинградского и Волховского фронтов: бойцы обнимают друг друга, целуются, бросают вверх шапки. Незабываемая, трогательная картина…
22 января. В эти дни в каждом номере газеты не одно, а несколько сообщений «В последний час». Освобождены Армавир, Ставрополь, Старобельск. Газета заполнена главным образом репортажами о наиболее крупных операциях. Обильно поступают сообщения корреспондентов, отбирать их нелегко. С болью в душе откладываешь даже хорошие, судьба которых предрешена помимо нашей воли — они будут отправлены в архив: полосы газеты заняты официальными материалами. Но есть такие, которые, как бы тесно ни было, незамедлительно ставятся в номер.
Позавчера позвонил Алексей Толстой и сказал, что пишет для нас статью, завтра привезет. Я, конечно, обрадовался:
— В добрый час. Ждем…
После небольшой паузы писатель говорит:
— А я так и назову ее, «В добрый час».
