Виктор нервничал. События последних дней выбили его из колеи. Работа не ладилась, начальство намекало, что четвертую звезду на погон он получит еще не скоро, кривая раскрываемости на грязном куске ватмана в его кабинете неумолимо ползла вниз и уже почти слилась с осью координат. А на душе творилось и вовсе форменное безобразие. Он даже вспомнить не мог, когда последний раз в нем с такой силой боролись оперативник с любовником. Чувства к Кире вспыхнули вновь, и потушить этот пожар могло только время. Немалое время.
Вместе с тем Кошкин испытывал огромное желание проучить эту взбалмошную девчонку, отомстить ей за измену и унижение.
«Предоставлю все на откуп судьбе, – решил он. – Если обнаружится, что журналистка из «Петрозаводск Daily» в чем-то виновата, спущу с нее три шкуры, лично защелкну наручники на ее тонких запястьях! А нет – так пусть катится с миром».
Но Виктор, похоже, врал себе. Ему очень хотелось, чтобы Кира оказалась невиновной. Он был готов ждать и два дня, и десять, цепляться за любую соломинку, способную вытащить ее из неприятностей. Однако у судьбы, которой он все предоставил на откуп, было, вероятно, на этот счет особое мнение.
Третье убийство теперь уже проходило эпизодом в рамках одного уголовного дела, расследование которого поручили Щеголькову. У Виктора для Щегла был сюрприз. Открытие, которое он сделал пять минут назад, изумило его и привело в смятение. Единственное, о чем Кошкин не мог с уверенностью сказать, – поможет ли этот сюрприз следователю в его работе. Скорее всего – повредит. Чем больше мистики и диких, необъяснимых фактов, тем труднее сплести версию, сложнее установить истину.
Он выскочил из Управления, сбежал по ступенькам служебного входа и у самой машины нос к носу столкнулся с Кирой. Та поджидала его на солнцепеке, обмахиваясь картонной папкой, в которой фотографы обычно разносят выполненные заказы.
– Тебе чего? – грубо спросил Виктор. – Закончила расследование?
– Знаешь, – Кира вздохнула, – хоть я и попросила два дня на собственную ОРД[1], мне все-таки без твоей помощи не обойтись.
– Ты ставишь меня в дурацкое положение, – пробормотал он. – Ведь если ты виновата, то, получается, я сам…
– Не виновата! – Кира стукнула кулаком по крыше его автомобиля. – Но у меня есть проблема…
«Начинается! – мелькнуло в голове у Виктора. – Я ведь догадывался, что у нее рыло в пуху. Где-то все-таки засветилась, журналисточка вездесущая…»
– Ты оказалась в неподходящее время в ненужном месте, верно? – насмешливо спросил он.
– Не совсем так… – Кира замялась. – Понимаешь, я не смогу доказать свою невиновность, потому что ее никто не сможет доказать…
Кошкин расхохотался.
– Иными словами, – сказал он, – ты признаешь свою вину. Суди сама: если никто не может доказать невиновность человека, значит, он виновен.
– Все наоборот, – возразила Кира. – Если никто не сможет доказать вину человека, то он невиновен. А в нашем случае виновность его никто не докажет!
– Что ты хочешь от меня?
– Витя, выслушай то, что я тебе скажу, без эмоций и ерничанья. – Она взяла его за руку. – Я почти убеждена: в этом деле вообще нет виновных.
– Да? – удивился тот. – А покойнички наши сами себе в затылок стреляли?
– Нет, не сами, – спокойно ответила Кира. – Но того, кто стрелял, нам не найти никогда, потому что его… то есть, ее… попросту нет на этом свете.
– Убийца привидение?
– Пожалуй, так… – Девушка вдруг перешла на шепот: – Это – женщина из фильма «Сорок третий номер».
Виктор раздраженно выдернул руку.
– Знаешь, – сказал он, – я далек от мысли, что умная, образованная девушка способна верить в подобную чушь. Поэтому я делаю иной вывод, более правдоподобный: ты умышленно водишь меня за нос! С самого начала, с нашей первой встречи во дворе на Парковой улице, ты уже точно рассчитала, как воспользуешься мной. Но я тебя разочарую: когда дело подойдет к развязке и когда на столе у следователя будут лежать доказательства твоей причастности к этим убийствам, я лично – слышишь? – лично арестую тебя!
– Баллистика готова? – вдруг спросила Кира.
– Что? – не понял Виктор.
– Я говорю: баллистическая экспертиза готова?
– Не важно. – Он сделал вид, что собирается садиться в машину.
– Нет, важно! – Кира дернула дверцу на себя. – Давай по-честному: ты мне – историю ствола, а я тебе – его номер!
Виктор усмехнулся.
– Ты все-таки ненормальная…
– Говори! – потребовала она. – Будь спокоен, я не блефую.
Кошкин, так и не сев в машину, захлопнул дверцу и сложил руки на груди.
– Значит, так… У «Вальтера» этого – давняя судьба. Когда-то он даже был на вооружении у специальной группы по приведению в исполнение смертных приговоров. Последний раз он фигурирует в картотеке по уголовному делу какой-то бабы… Она укокошила гэбэшного сексота за то, что тот сдал ментам ее сожителя.
– Все правильно, – кивнула Кира. – И было это в конце семьдесят третьего, верно?
– Возможно, – прищурился Виктор. – А ты откуда так осведомлена?
– Эта «баба» – моя мать.
– Ага, – кивнул он. – Значит, все правильно. Твоя мать застрелила человека, и теперь ты хочешь сказать, что яблоко от яблони…
