– Нет, спасибо. Я ненадолго. Поговорить. Узнать, как дела. И выпить.
– Пойдем на кухню. Там тепло.
НАДЯ
Первые серьезные отношения. Знакомство еще со школы. Ухаживания и умиление со стороны сограждан. Планы на будущее и прогулки под Луной. Никакого экшена – одна сплошная романтика. Квартира, доставшаяся от бабушки, стала нашим приютом. Мы часами смотрели друг другу в глаза. Потом столько же на звезды. Ее мать была ко мне до неприличия благосклонна. Все пророчили скоропостижную свадьбу. Дети подразумевались по умолчанию.
Высшее образование убило романтику.
Надя поступила в медицинский в нашем городке. Я поехал учиться в столицу.
Первый месяц мы звонили друг другу практически каждый день. Потом все реже. Потом у меня завелась девушка. Потом другая. На втором курсе института Надя внезапно приехала ко мне на неделю в гости, и мы славно провели время во взаимных признаниях в любви и плотских утехах. А через два месяца она выскочила замуж за местного газетного магната, но что-то там сразу не срослось, и к окончанию института она уже была сформировавшейся свободной женщиной-врачем со всеми атрибутами, соответствующими данному типу сограждан.
Я приезжал в город, мы созванивались, вместе пили, вспоминали прошлое. И даже пару раз занимались сексом. Каждый раз по окончании этих встреч у нас происходил забавнейший диалог под копирку.
– Слушай, Глеб, может вернешься? Я помогу тебе устроиться на работу. Я скоро стану главврачом.
– Надя, не пори чушь. Ты знаешь, что я свалил из этого города, чтобы максимум приезжать сюда в гости. Но жить я здесь не собираюсь. Если ты так хочешь, бросай все и приезжай ко мне.
– Глеб, это несерьезно. Кем я там буду? Рядовым участковым в поликлинике? Неинтересно. А здесь я скоро стану главврачом.
– Надя, не неси чушь.
– На посошок?
– Наливай.
Так это все и происходило. Эдакая старая шкатулка, которую достают раз в год, протирают пыль, перекладывают письма и засохшую розу. А потом год не вспоминают. Но знают, что она есть.
– Как у тебя дела?
– Да нормально. Работаю. Живу. Дышу. Ты как? Стала главврачом?
– Ага. Почти. Что у тебя нового в жизни?
Тут начинается традиционный обмен историями. Обычно их три. После чего я либо иду домой, либо в постель с Надеждой.
– Останешься?
– А надо?
– Ну, я бы была не против.
– А я…
Вдруг свело шею. Потом будто под лопатку кто-то ударил. Возможно, ботинком. Почему-то в голове проскочило «умер на кухонном столе главврача». Или еще того хуже: «скончался, будучи в главвраче». Но тут же и отпустило.
– Ты знаешь. Не сегодня. Не обижайся. Устал с дороги. Да и матери обещал вечером помочь.
– Врешь ведь.
– Конечно, вру. Но, согласись, крайне правдоподобно.
– Ладно. Иди уже, Ромео Мценского уезда, – взяла паузу, потом спросила негромко: – Ты сколько еще будешь?
– Дня два, наверное. Не дольше. Сама понимаешь – работа.
Коньяк покинул бутылку. Немного клонило в сон. Я прошел в коридор и натянул ботинки.
Надюха прижалась, сжала руками мне щеки и быстро чмокнула в губы.
– Как-то ты выглядишь не очень. Постарайся себя поберечь. Это я тебе как почти главврач говорю.
Я икнул. Обнял ее на прощание и вышел.
Улица встретила меня ветром и запахом паленых шин. Поймал машину и рванул домой. Завтра еще много дел. Например выспаться.
Два дня пролетели быстро. Вернее, даже обыденно-моментно. Купили плиту. Поставили. Как и планировали, испекли пирог с рыбой. Само собой, обновку немного обмыли. Вечером только присел посмотреть, что же еще такого запихали в говноящик, – уснул. С утра сходил в баню, где от души разогрелся. И на обратном пути даже позволил себе разговеться кружкой пивка. И снова уснул. Странно, но дома у матери засыпаю моментально в любом месте. Хоть в прихожей. Хоть на балконе. А у себя – ни в какую. Ворочаюсь.
Поезд уходил вечером. Закинул вещи в рюкзак и пошел на кухню. Наливать чай из старого пузатого чайника с ромашкой на борту в темно-синюю кружку. На ней был знак зодиака, Дева. Что было непонятно, так как я родился в июле, а мать в декабре.
Пришла мама. Села рядом. Опять немного всплакнула. Даже не по себе стало.
– Ты там хоть… звони чаще. Я же одна тут совсем. А ты позвонишь, и мне легче и спокойнее. И есть что подругам рассказать. У Зины вон сын каждый день звонит, не в пример тебе.
– Хорошо, мам. Мне уже ехать скоро. Вещи я собрал.
– Свитер уложил?
– Да. Конечно. Ты тут смотри… Береги себя.
Замолчали.
За окном просигналило такси. Вышли в коридор. Мать незаметно сунула мне купюру в карман. Как в школу на обед. Улыбнулся.
Присели. Молчали секунд тридцать.
– Прощай, мам.
– Будь осторожнее.
Поцеловал. Вышел. Почувствовал, как она украдкой перекрестила мне спину вслед.
До поезда было еще полтора часа. Я заскочил в супермаркет и взял небольшую бутылку виски.
