– Вот ты как?! Ну и хрен с ним, давай тогда просто выпьем?
– Вот это предложение я поддерживаю. Наливай. Может, в зал пойдем? Там диван…
– Глеб Юричь, ты за кого меня принимаешь, твою мать? Поймали дуру на дороге, посмешили и в постельку? Я думала: нормальные ребята, просто посидим. Я пойду.
– Варенька, Варюша, Варечка… щас грубость скажу, но заткнись и дай объяснить. Я устал. Устал сидеть на тверд ых стульях. Я сижу на них в офисе. Я сижу на них, когда еду домой. И сейчас я четыре с половиной часа сидел на твердом стуле. И задница одеревенела. Я просто хочу взять бутылочку и тебя, Варенька, и просто пойти сесть на диван, потому что он мягкий. И просто, по-нашему, по-девичьи, по-пролетарски потрепаться. А теперь продолжай начинать меня ненавидеть.
– Ну вот, блин, подарок судьбы, такой скандал испортил. А в зале тепло?
– Мало того, что тепло, там еще и не накурено. Я батл беру и рюмки, а ты закуску возьми. Если приставать не будешь, покажу свои фотографии.
– Даже не знаю, что выбрать… так уж и быть, фотографии.
И вот уже альбомы из шкафа перекочевали на журнальный столик.
– Ну, значит, вот… Это я на хребте. Между Бурятией и Читинской областью. Природа там нереальная. Глупо звучит, но это так. Когда из нашей грязи, денег и прочего дерьма вдруг прорываешься туда… А озера какие! Вот, смотри, придорожный божок. Весь в веревках. И не лень же эти ленточки вязать. Ну выйди ты у себя во двор. Обмотай березу какую-нибудь вдоль и поперек и возрадуйся! Ан нет, люди не такие. Прут через тайгу. Гнус собою угощают, сапоги топят. Но дойдут, завяжут ленточку. Загадают. Да еще и монетку бросят.
Мужики там… Знаешь, настоящие такие, без элегантности, без лоска. У кого шрам, у кого ожог. Небритые. Ручищи… ну, как стамеской точеные… Но при этом неговорливые. Только важное. Про охоту. Про зверя. Про сенокос. И никакой злобы или бахвальства. Ты с ними по-честному – и они с тобой по-людски. Староверов там много. Может быть, и поэтому.
А это мы на Байкале. Вода чистая. А тучи налетели – почернела вся моментом. Как нефть. Аж страшно стало. Во, старик бурят. Мы его бензином взгрели и патронами, а он нас мясом накормил. И водкой. На кедровых орешках.
А вот еще. Это уже севернее. Ближе к БАМу. Тут мы с ребятами с Домны познакомились… Серьезные тоже… Река у нас, мол, разлилась… Медведя, мол, видели… А потом в баню все поперлись. Выпили. Разговорились немного. Да, говорят, бывает тяжеловато, но не бежать же.
А вот на Алтае. Мамонтовский район… Снова озера… Ты уже засыпаешь, по-моему…
– Есть немного. Перемерзла видимо. Опяять же…
Замерла. Передернула плечами. Поправила волосы.
– А я только в Турции была. Нам шефиня три путевки отстегнула от щедрот своих…
– А я вот не был. Больше все по-советски отдыхаю. Или антисоветски. Ну и как тебе?
– Знаешь, отели хорошие. Не фонтан, но чисто. Море там… Наши везде пьяные. Турки эти с их вонючим наташизмом… Вроде отдых как отдых. Но бесит: все готовое, все принесут. Какой-то отдых строгого режима. Похож на цукаты. И сладко. И фрукты. А на самом деле… Прости, конечно, пукнешь на пляже – уже несутся, вдруг что хотела белая госпожа… И такое за тремя слоями прикрытое хамство и злоба. Но больше чем турки наши бесят. Все их это вшитое в подкорку мудачество наружу лезет. В общем, отдохнула хорошо. Но больше не хочу. Спасибо. И да – спать хочу.
– Ясно с тобой все. Давай такси вызову.
– Давай. Любови я вам, граф, не обещала, а расставаться нам уже пора…
– Интересная ты особа, Варвара.
– Да и вы, Глеб Рюрикович, не плохи. Вызови машину. А я пока посуду уберу.
…Зашуршал снег под колесами. Гудок. Желтая «Волга». Пора.
– Варя, пора.
Она всю посуду перемыла. Ох уж эти женщины. Но я рад. Что врать-то.
– У тебя на холодильнике фотография девушки…
– Это Светлана. Бывшая, как говорят. Долгая история.
– Вот и хорошо. Если к утру не разочаруешься, значит, будет о чем поговорить при следующей встрече.
– А ты? Не разочаруешься?
Водила начал сигналить.
– Скорее всего, да. Но не сразу. Ладно, мне пора. Спасибо.
Щелкнул язычком замок. Стало тихо. Пусто. Причем настолько, что даже не хотелось выпить. Зато вечер, безусловно, удался.
«И почему я, дурак, не убрал эту Светкину фотографию? Глеб, ты идиот… Ну да Бог с ним». Потер руки и уверенно и бесповоротно побрел чистить зубы и намывать прочее…
СВЕТЛАНА
Мы прожили вместе шесть лет.
Еще в институте на последнем курсе я работал в одном издательстве фотографом. Вечерком как-то пили водку по поводу дня рождения нашего редакционного товарища, дяди Федора. Был февраль. Один из тех мерзких периодов, когда безумно сыро и ветер пытается залезть во все штанины, воротники и рукава. Поэтому пили зло.
