Сорок вопросов о Библии полностью

Библеист нашего времени, как правило, заинтересован не в реконструкциях раннего состояния текста Библии, а в каноническом тексте, поскольку именно он был принят общиной верующих в качестве авторитетного. Точно так же и прочтение этого текста не есть дело независимых индивидуумов, но совершается в рамках общины, придерживающейся определенных взглядов. Такой исследователь не замыкается на тексте как таковом, но исходит из представлений о связях между Богом, текстом и общиной, интерпретирующей текст, и Библия толкуется им в контексте этих связей.

Вместе с тем этот исследователь не видит необходимости приписывать каждому слову Библии буквальную безошибочность, полностью разделять все данные в ней оценки (например, жестокости Ветхого Завета, которые так часто смущают читателя, могут быть объяснены более низкой ступенью духовно-нравственного развития древних израильтян по сравнению с проповедью Евангелия).

Впрочем, и этот подход на свой лад ограничен и не лишен недостатков. Если слишком увлечься анализом текста как такового, легко можно оторвать его от всякого культурно-исторического контекста, заставить его значить то, что хочется толкователю. Поэтому этот подход должен быть уравновешен внимательным анализом исторической, культурной, социальной среды, связанной с анализируемыми текстами.

В любом случае, главное достижение «новой герменевтики» заключается в том, что библейский текст стали анализировать именно как текст, а не как набор цитат, удобных для доказательства собственных положений. А там, где текст, там необходимо говорить и о контексте – то есть о той самой жизни общины, которая породила и сберегла этот текст, то есть о жизни Церкви. И вот такой подход вполне пригодится православным.

Мы хотим создать собственную научную школу, достичь мирового уровня – а как мы можем сделать это, если ежегодно на Западе выходят десятки журналов и монографий, сотни статей, посвященных самым разным вопросам библеистики? От этого богатства в наших библиотеках можно найти меньше одного процента, так что даже ознакомиться со всем этим материалом живущему в России исследователю просто невозможно, не говоря уже о том, чтобы его критически переработать. Поэтому существует немало областей, где мы, на самом деле, в настоящее время можем только осваивать то, что было сделано на Западе. Но это освоение тоже может и должно быть критическим и творческим: нужно не бездумно копировать, а тщательно отбирать то, что действительно важно и полезно.

Впрочем, можно найти и такие области библейской науки, где на Западе было сделано не так уж и много, прежде всего это касается исследований традиционной христианской экзегезы, от которой так легко в свое время отказалась так называемая «библейская критика» и к которой отчасти возвращаются современные ученые. Так какие конкретно задачи представляются мне в связи с этим самыми актуальными для рождающейся российской библеистики?

Первая – это качественная популяризация. Невозможно ожидать расцвета какой бы то ни было науки без подготовки той питательной среды, в которой может рождаться интерес к предмету у людей непосвященных. Да и духовное просвещение, о необходимости которого у нас так часто говорится, невозможно без обращения к тексту Священного Писания. Создание качественных популярных пособий и общедоступных комментариев могло бы способствовать решению этой задачи. По сути, единственный полный церковный комментарий, которым мы сегодня пользуемся, – это Толковая Библия под редакцией Лопухина, которой уже исполнилось сто лет. Она явно устарела, да и изначально ее уровень не всегда был высоким.

Вторая задача – подготовка молодых ученых для будущей библейской науки. Может быть, их будет совсем немного, но это обязательно должны быть люди, не только прошедшие краткие курсы «Священного Писания Нового и Ветхого Заветов», но действительно получившие адекватное современное образование, включая и стажировки за границей.

И наконец, третья задача, собственно научное творчество – это исследование вопросов, тесно связанных с православной традицией, которые пока что не получили исчерпывающего освещения в мировой библеистике. Это, прежде всего, изучение святоотеческой экзегетики. Однако очень важно, чтобы оно не сводилось к простому повторению азов. К сожалению, некоторые современные работы по святоотеческому наследию напоминают идеологические труды советской поры: автор старательно убеждает аудиторию в том, что и сам он, и предмет его исследования полностью следуют «генеральной линии», что нередко заставляет его отказываться от научной объективности и относиться к своему материалу слишком избирательно. А отцы, живые люди со своими характерами, сомнениями, спорами, превращаются в безликих плакатных персонажей.