Разумеется, такое прочтение очень далеко от изначального смысла книги. Да, в ней проводятся границы – но только для своего времени; да, в ней предписывается истребление народов – но только этих конкретных народов, давно исчезнувших с лица земли. Да и не про то, в сущности, книга… Чему же учит она в первую очередь?
«Будь тверд и мужествен; ибо ты народу сему передашь во владение землю, которую Я клялся отцам их дать им; только будь тверд и очень мужествен, и тщательно храни и исполняй весь закон, который завещал тебе Моисей, раб Мой; не уклоняйся от него ни направо, ни налево» – так Господь говорит Иисусу (1:6–7). С этого призыва начинается эта книга, а вовсе не с призыва уничтожать всё живое, хотя сегодня чаще всего вспоминают именно о нем. Современные христиане часто забывают этот призыв к мужеству. Но во все времена бывают моменты, когда верующему нужно быть не созерцателем, а воином. Этому и учит книга Иисуса Навина.
Израильтяне – пожалуй, впервые в мировой истории – отказались истреблять врагов по собственному почину, передав решение в руки своего Бога. Да, они вели кровавые войны, но это были «войны Господа», войны с теми, кто выступал как Его враг. Если они вторгались в чужую землю, то не потому, что земля эта им очень понравилась или ее обитатели чем-то их обидели, а потому, что зло должно было быть истреблено.
И совершенно неправы те, кто приводит эту книгу в оправдание собственных военных кампаний: то, что было сказано Иисусу Навину в конкретной исторической ситуации, распространять на другие времена и другие народы ни у кого права нет.
От Иисуса Навина до Иисуса Христа, давшего нам заповедь «подставь другую щеку», предстоял еще очень долгий путь, но очень важный шаг на этом пути был сделан.
В самом деле, подобное в псалмах встречается, причем не раз и не два. «Я преследую врагов моих и настигаю их, и не возвращаюсь, доколе не истреблю их» (17:38), – сообщает нам псалмопевец. «Да найдет на них смерть; да сойдут они живыми в ад» (54:16) – искренне желает он, и Бог его слышит: «Ты поражаешь в ланиту всех врагов моих; сокрушаешь зубы нечестивых» (3:8). В заключение своей молитвы псалмопевец добавляет, как бы в примечании: «И по милости Твоей истреби врагов моих и погуби всех, угнетающих душу мою, ибо я Твой раб» (142:12). В общем, «полною ненавистью ненавижу их: враги они мне» (138:22).
Кто только не писал на эту тему прежде! Убедительнее всего для современного человека, пожалуй, рассуждал К.С. Льюис в своих «Размышлениях о псалмах». Но и эта его замечательная книга не снимает всех вопросов, как наверняка не снимет их и это мое размышление. И это правильно: есть такие вещи, с которыми человек в принципе не может согласиться, они вновь и вновь вызывают у него сомнения и возражения. И поэтому вновь и вновь приходится о них говорить, хотя, казалось бы, всё самое главное уже сказано.
Во-первых, такие слова – это просто честность и открытость перед Богом. Мы все злимся на кого-нибудь, но знаем, что так вести себя неприлично, поэтому у нас злоба принимает внешне самые вежливые, а порой и благочестивые формы. Есть даже шутка про двух церковных бабушек, которые ругаются, не поделив место в храме: «Нет, это вас спаси Господи!» Мол, на самом деле права именно я, она моя обидчица, но я молюсь за нее, видите!
Не так у псалмопевца (мы будем называть этим именем автора псалмов – не все их написал царь Давид, и автор многих нам не известен). Он говорит Богу ровно то, что переживает, не пряча ничего за мишурой внешне благополучных слов. Льюис говорил об этом чувстве: «Это – досада, выраженная так свободно, бесстыдно, непристойно, как в наши дни ее выражают только дети». И можно, пожалуй, поучиться этой откровенности: если уж мы действительно испытываем обиду, злобу, да просто неприязнь, лучше сказать об этом Богу напрямую. Если мы действительно преследуем и поражаем наших врагов, давайте скажем Ему и об этом, а не будем прятать это свое чувство и действие за мишурой благочестивых выражений.
