Касательно литературной стороны, дела пошли не совсем так, как я рассчитывал, но мы достаточно часто обсуждали этот вопрос, и я не буду поднимать его здесь. Вам совершенно наплевать, что я думаю о своей карьере. И так было всегда. Это одно из тех качеств, которые мне в Вас нравятся. Продажи. Списки бестселлеров. Долбаные чарты Нильсена[18]. Вся эта хрень, которую я терпеть не мог в издательском деле, для Вас была и остается хлебом с маслом. Как-то Вы справитесь без меня? Жуть как жаль, что мне не доведется увидеть это.
Страница 3
Когда Вы это прочтете, все уже будет кончено. Простите, что не предупредил Вас раньше, не удостоил своим доверием, но я убежден, что со временем Вы всё поймете.
Есть кое-какие мои записки, Вы найдете их в столе. Они касаются состояния моего здоровья и принятого мною решения. Хочу подчеркнуть, что поставленный врачом диагноз ясен, и для меня надежды на избавление нет. Смерти я не боюсь. Меня тешит мысль, что мое имя запомнят.
Я достиг в жизни большого успеха, наслаждался им достаточно долго. Вам предстоит узнать, что в завещание я включил маленький пункт, касающийся Вас. Я сделал это отчасти в благодарность за многолетнее сотрудничество, но также в надежде на то, что Вы доведете до конца работу над моей книгой и подготовите ее к публикации. Вы теперь единственный ее опекун, но я уверен, что в Ваших руках с ней все будет хорошо.
В остальном же немного найдется людей, желающих меня оплакать. Сирот я после себя не оставляю. Готовясь покинуть этот мир, я чувствую, что хорошо распорядился отпущенным мне временем, и надеюсь, что меня будут помнить за успехи, которых мы с Вами добились совместно.
Страница 4
Это было самое настоящее приключение, не так ли? (Почему бы не перечитать «Скольжение», просто ради старых добрых времен?) Не держите на меня зла. Вспомните обо всех деньгах, которые Вы заработали. И вот оно, мое любимое слово:
Конец.
Как всегда,
Алан
— Пришло этим утром? — спросила я.
— Да. Как тебе известно, мы с ним вдвоем ужинали в четверг вечером. Я пригласил его в клуб при ресторане «Плющ». Письмо датировано двадцать восьмым августа, то есть следующим днем. Должно быть, он написал его, как только вернулся домой.
У Алана имелась в Лондоне квартира в Фицровии. Видимо, он переночевал там, а на следующее утро сел на поезд на Ливерпуль-стрит.
— Что такое «Скольжение»? — осведомилась я.
— Книга, которую Алан написал не так давно.
— Ты ее никогда мне не показывал.
— Честно говоря, не думал, что она тебя заинтересует. Это не детектив. Нечто более серьезное, своего рода сатира на Британию двадцать первого века, действие происходит в старинной усадьбе.
— Мне все равно хотелось бы взглянуть.
— Поверь мне, Сьюзен, только время потеряешь. У меня даже в мыслях нет издавать ее.
— Ты сообщил об этом Алану?
— Не в такой пространной форме. Сказал только, что она не подходит нам по тематике — старый издательский эвфемизм. Нельзя же сказать самому успешному твоему автору, что его новая книга совсем не супер.
Некоторое время мы молчали. Под столом заворочалась и зевнула собака.
— Это письмо самоубийцы, — сказала я.
— Да.
— Нам следует передать его полицейским.
