Дядя приехал на велосипеде, сел с бабушкой за стол, пошли разговоры, а велосипед стоял под окном. Меня он притягивал к себе как магнитом. Я ощупал буквально всё, но особенно меня заинтересовало динамо на переднем колесе и фонарь. Что за изобретение!
Набравшись смелости, я начал водить велосипед по двору.
Я был наверху блаженства. Очевидно, дядя меня увидел — он вышел из дому и спросил:
— Ездить на нём умеешь?
Я, конечно, не умел — где мне было научиться? — но признаваться в этом мне не хотелось.
— Немножко умею. На педалях.
Видно, дядя догадался о моём сокровенном желании и предложил:
— Тогда покатайся, если хочешь.
Даже не поблагодарив его, я тут же вывел велосипед на улицу.
Было послеобеденное время. Я вывел велосипед по дороге за самую окраину и там испытывал свои способности. У меня было такое чувство, будто я не так уж и лгал дяде, потому что ездить на одной педали я научился в два счёта. Это было здорово, но довольно утомительно. Тогда я просунул ногу под раму и поставил её на вторую педаль. И так можно было кататься, но тоже недолго. Неужто я так и не сумею прокатиться по всем правилам? Почему бы мне не попробовать?
Прислонив велосипед к дереву, я оседлал его. Правда, сидел я на раме. Теперь оставалось только оттолкнуть. Рискнуть? Попробую. Я немного проехал: правда, крутить педали я не смог, а то бы я уехал ещё дальше. Вот это было удовольствие! Я вывел велосипед чуть повыше в гору. Теперь получилось ещё лучше, я проехал метров двести. И тут до меня дошло: нужно забраться как можно выше!
Я взял велосипед и вывел его по дороге на самую вершину холма. Я запыхался, но зато был уверен, что на этот раз доеду до самого города. И опять, сидя верхом на велосипеде и опираясь о придорожную липу, я переводил дыхание и набирался смелости. Только оттолкнуться и поехать… Пора!
Велосипед покатил. Метр, два, пять… Это было изумительно. Деревья уносились назад, но у меня появилось ощущение, что они стали уноситься больно уж быстро. И земля убегала у меня из-под ног. Я судорожно сжал руль. Дыхание у меня захватило. А впереди ещё весь холм. Скорость всё нарастала. Всё больше, больше и больше! «Это добром не кончится», — промелькнуло у меня в голове. На ухабистой дороге велосипед потряхивало, и я не знал, что мне делать с руками и ногами. Как знать — может, я бы и спустился благополучно с холма и докатил до самого города, но тут вдали показалась подвода. Плохо дело!
Мне почудилось, что не одна, а десять лошадей едут мне навстречу — они заняли всё шоссе и мне некуда деваться. На глазах у меня выступили слёзы. Не то от страха, не то от ветра. Я ничего не видел, только догадывался, что лошади где-то передо мной. В последнюю секунду я успел различить просвет между двумя придорожными деревьями и свернул в него.
Все остальное произошло слишком быстро, чтобы я сумел что-нибудь понять. Я валялся на лугу, велосипед был где-то далеко в канаве.
Я попытался встать. Получилось. Потрогал голову. Цела. Всё в порядке, если не считать штанов. На коленке моих парадных штанов красовалась дыра. Вот тебе и на! Что скажет бабушка! Ведь я должен был носить их ещё не меньше года.
Я подошёл к велосипеду. С первого взгляда было ясно, что случилось что-то ужасное. Фонарь покривился, стекло разбилось. И руль был свёрнут. Я не знал, что с ним, но был уверен, что это и есть самое худшее из всего, что я натворил с велосипедом. Я вытащил велосипед на дорогу, и началось печальное шествие к дому. Велосипед словно охромел. Мне хотелось плакать. Тщетно пытался я придумать, что скажу дома. Признаться? И я сказал, как это было:
— Я упал!
В подробности я не вдавался.
Бабушка повысила голос, и я уже приготовился к худшему, но дядя с улыбкой сказал:
— Мама, да ведь ничего страшного не случилось. Стекло для фонаря можно купить, а руль выправится. Вот так, посмотрите. — Он зажал переднее колесо между колен и выправил руль.
А я-то думал!
— А дыра в штанах! — воскликнула бабушка.
— Отрежете кусок от штанин, — сказал дядя, — они у него и так длинные, и дыры как не бывало!
Бабушка умолкла. А дядя продолжал:
— Помните, мама, как мне досталось от отца, мне и Йозефу, и тоже из-за велосипеда и гармони? — И он рассмеялся.
Но бабушке было не до смеха. Она сказала:
— Мальчишка ничуть не лучше, чем были вы оба. Одна порода!
Тут у меня стало легче на душе. Значит, я не хуже всех…
К отъезду дяди бабушка уже успокоилась. Я сидел в комнате тише воды и ниже травы. До самого вечера. Только тогда я с любопытством спросил, что это за история с велосипедом и гармошкой.
— А, это? Тогда ещё твой дедушка был жив, а дядья твои были парнишками. К рождеству один стал выпрашивать велосипед, а другой гармошку. Ну, дедушка и решил их порадовать.
