– Погоди, Пейдж. – Леандр стиснул мое предплечье. – Только благодаря тебе мои самые родные люди – сестра и Вье-Орфеля – живы. – В его чертах сквозила решимость. – Я помогу тебе спасти Стража. Отплачу за добро. Другие скитальцы тоже подсобят – как только мы расправимся с Человеком в железной маске.
– Сначала я вызволю Арктура.
В последнюю встречу Нашира застала нас обнимающимися. Она единственная из посторонних, кто знает правду, поскольку видела все своими глазами. Остается уповать только на ее жестокость. Если повезет, она захочет помучить Арктура и отсрочит казнь.
А значит, у меня еще есть шанс его спасти.
– Если хочешь помочь, возвращайся в Пасси, – обратилась я к Леандру. – Встретимся там.
Леандр недовольно поджал губы и, нахмурив низко посаженные брови, окинул взглядом цитадель.
– Только не задерживайся, – проворчал он. – Береги себя, marcherêve. За тобой тоже идет охота.
Я вскарабкалась на крышу и засеменила по краю. Арктур заслонял меня от пуль, вытаскивал из ледяной проруби. Теперь настал мой черед.
Спуск превратился в пытку. Инстинкт гнал меня вперед, однако приходилось действовать осторожно, чтобы не сорваться и не попасть в поле зрения легионеров. Дважды я чуть не соскользнула с обледенелой кровли и не разбилась насмерть. Вслед мне летел колокольный звон.
Когда до земли оставалось всего ничего, я разжала пальцы и прыгнула в сугроб. Потом отряхнула снежинки с пальто, повыше одернула шарф и зашагала прочь. Дюко двигалась откуда-то со стороны Парижского университета.
Я прибавила скорость и, заметив на Рю Серпен знакомый силуэт, бросилась через дорогу:
– Изор!
Дюко приподняла запорошенный снегом зонт и ахнула:
– Флора! – Она увлекла меня в подъезд. – Значит, Кордье успела тебя предупредить.
– Кордье?
– Да, она звонила сообщить, что явку взяли штурмом. Но связь прервалась… – Дюко вдруг осеклась и крепче стиснула мою руку. – Ты с ней виделась?
– Нет. Я была через улицу, когда это случилось. Не знаю, каким чудом меня не засекли. – Мой голос дрогнул. – Дюко, они забрали Стража.
На шее Изор вздулись жилы.
– Не паникуй. – Она втащила меня под зонт. – Твое досье на явке?
– Не только досье. – Мое дыхание вырывалось облачками белого пара. – Там все, вообще все.
Гроссбух – неопровержимое доказательство коррупции в парижском Синдикате. Музыкальная шкатулка, завещанный отцом сверток. Если Сайен добрался до моего рюкзака, пропал весь мой небогатый скарб. За исключением маски, которую я оставила на хранение в appartements privés.
Дюко огляделась по сторонам и, взяв меня под руку, повела прочь. Человек непосвященный принял бы нас за секретничающих подруг.
– Слушай внимательно, – шептала Дюко. – Тут недалеко Стефан. Садишься к нему в машину и уезжаешь. Тебя поселят на Рю Верне, из квартиры носу не высовывать. А я при первой возможности наведаюсь на Рю Жи-ле-Кёр, оценю ущерб.
– Нельзя сидеть сложа руки. – Сердце стучало, как кулак по бархату, пульс эхом отдавался в ушах. – Я должна разыскать Стража.
– Не вздумай, – зашипела она. – До поры до времени сиди тихо.
Миновав пару кварталов, Дюко остановилась у телефонной будки. Минут через пять подъехал Стефан, и Дюко втолкнула меня в натопленный салон.
– Ее напарника похитили. Я постараюсь найти Элеонору, – сообщила она по-французски. – Отвези ее.
Дюко захлопнула дверцу и снова зашагала сквозь метель. Меня трясло, страх пополам с усталостью сломили ледяное оцепенение.
– Куда мы едем? – Я сама испугалась звука своего голоса.
Стефан опасливо покосился на меня:
– На Рю Верне. Элитный район, рядом с Триумфальной аркой и знаменитой аллеей Гран-Кур. Не волнуйся, надолго ты там не задержишься.
Один из самых известных кварталов Франции. И располагался он к северу от реки, недалеко от Пасси.
– Выходит, Альберика так и не нашли, – констатировала я.
Длинные пальцы андрогина яростно вцепились в руль.
– Нет, – сухо отозвался Стефан. – Если Кордье тоже похитили, значит кто-то нас предал. «Манекен» скомпрометирован. – Пауза. – Кстати, ты в курсе, сколько в среднем живет агент «Домино»?
– Не уверена, что хочу знать.
– Это правильно! – хохотнул Стефан. – Но заруби на носу, Флора, всем нам отпущен определенный срок.
Остаток пути мы проделали молча.
Стефан высадил меня на Рю Верне, всучив напоследок ключ, несколько купюр и новый конфигуратор. Едва автомобиль скрылся из виду, я расправила конфигуратор и двинулась прочь по заснеженным улицам. Золотая пуповина безмолвствовала и лежала мертвым грузом, но я упорно взывала:
Эйфелева башня сверкала в предзакатных лучах. На ее вершине теснились лабиринты – башня служила не только местной достопримечательностью, но и радиостанцией экстренного вещания. Однако мне повезло: никем незамеченная, я вскарабкалась на северную опору, где просидела до темноты, разглядывая сквозь заснеженные ячейки каркаса Сайенскую цитадель Париж.
