На рассвете там тишина, туман, птицы щебечут… Волны ласково обнимают каменные плиты, слышен шум прибоя и запах тины. На закате желто – алые отблески заходящего солнца, отражаются в реке лунной дорожкой, свет фонарей отбрасывает, местами жуткие, тени деревьев. Днем по дамбе прогуливались влюбленные пары, ребятишки ныряли с барж, купались в теплой, совсем непрозрачной воде. Наша река вытекает из соседней маленькой страны, с приличной скоростью омывает берега нашей Республики и впадает в самое необыкновенное озеро в мире. Местами она довольно широка, а вот в нашем районе не очень, и многие взрослые переплывали её. Мы жили на правом берегу, а на левый нам нельзя было ходить; только иногда мы втихушку бегали туда, потому что он славился своим песчаным пляжем, а у нас были каменные плиты. Да, запретный плод сладок, очень сладок. Ни для кого не секрет, что всё запрещенное, это как неразгаданная тайна для ребенка. Словно закрытая, спрятанная шкатулка, о которой ему известно и, рано или поздно, его начнет терзать интерес, ведь неспроста её закрыли на замок, значит, в ней есть то, чего он ещё не видел; и тогда появится сильное желание открыть её и разгадать эту тайну. Ребенку сложнее справиться со своими желаниями, обуздать свои потребности, и он легко увлекается и совершает ошибки, но раскаявшемуся дитя легче простить вину, чем взрослому, осознающему свои проступки, разумному человеку. Ребенок учится жить, соблазняясь своими желаниями, учится смирять себя, а взрослый должен уже уметь. Жизнь – это испытание, и каждый наш шаг просчитан до миллиметра, по крайней мере, я замечаю это в своей жизни. Стоит только оступиться, увлечься, соблазниться, тебя непременно накажут, а степень жестокости наказания зависит от степени тяжести совершенного греха, но наказание это для меня высшая степень любви, проявляемая ко мне тем, к кому я каждый день шепотом в одиночестве раскрываю душу и прошу прощения… а самое дорогое, что я чувствую от всего этого – это выстраданное, но заслуженное прощение. И нет для меня наказания страшнее потери этой божественной, духовной любви.
День нашего с ним знакомства был таким солнечным, что вспоминаю я все сегодня, словно разглядываю выцветший рисунок, нанесенный на бумагу давным-давно. Словно старая, заезженная видеокассета уже совсем выцвела от прожитых лет, а её все прокручивают, дабы не забыть того времени, жаль, что нельзя сделать копию оригинала, ностальгия всё ярче, а вот образы ускользают. Но никогда не забыть мне, насколько счастлива я была в этот день, не забыть тех эмоций светлых, которые я впервые переживала, они бились во мне, я хотела летать, была такая легкая, беззаботная, мою душу, словно наизнанку выворачивало пульсирование тех эмоций, я еле удерживала её в теле.
Мы следили за ним из-за гаражей, а он невольно ускорял шаг, спускаясь по косогору к речке. Сеня исчез из виду за резким поворотом, уводящим вправо, дальше длинная асфальтированная дорога вела вдоль реки до автомобильного моста, там и заканчивалась. Справа от дороги, на повороте находились развалины старых зданий (к чему они относятся, я никогда не интересовалась) они и по сей день являются «достопримечательностью местности». Самое большое строение было похоже на школу, по периметру которой располагались: вышка и небольшие домики, похожие на охранные посты, это значит, что она зачем-то хорошо охранялась. Весь второй этаж у нее был полностью разрушен, от него осталась только лестница, а в самом центре здания угрожающе скопились кирпичи вперемешку с арматурой в виде капкана. На самом деле жуткое место, но мы его не опасались, не чувствовали опасности, но и не совались туда лишний раз. Эти заброшенные руины нас не очень интересовали, а Сеня (так звали нашего незнакомца) направлялся прямо к ним. Мы же, как «гаргамель» за «смурфиками», выглядывали из-за травы и кустов различных растений, преобладающих в тех местах, благодаря размерам и количеству которых, были надежно укрыты и совсем незаметны издалека. Неслышно передвигаясь и тихонько хихикая, с боязливым любопытством мы наблюдали, как он лазает по развалинам. Внезапно Таня привстала с кукурок и громко крикнула: – СЕНЯ! – и плюхнулась на землю, изо всех сил сдерживая дикий смех. Я же почувствовала, как ударила кровь в голову, как краска залила моё лицо, от стыда мне хотелось зарыться в землю… «Вот блин!..» – молнией пронеслось у меня в голове.
– Соня … (так звали меня) – тихонько, дергая меня за плечо, протянула Таня.
– Ё моё, Таня, что ты натворила? – сердито я ответила ей, с силой прижимаясь к земле.
– Да ладно тебе, не бойся! – хохотала она – он нас не заметил.
– Да уж, успокоила… – мой саркастический ответ не заставил себя ждать, я приподнялась, посмотрела на Сеню, он в недоумении, глядел по сторонам ещё какое-то время, а потом пошел дальше к вышке.
