А еще через полчаса нам сообщили о случившемся на Севере и о том, что вечером мы выдвигаемся в Великую Лесовину на помощь местным медикам. И домой я, конечно, так и не попала. Пришлось спешно помогать упаковывать перевязочные и фиксирующие материалы, переносную аппаратуру и диагностические карты. В госпитале оставалась половина состава, и мы смотрели друг на друга с паникой: они — потому что понимали, что работать придется в два раза больше, а мы — потому что не знали, чего нам там ждать.
И когда я наконец добралась до сестринской, чтобы урвать несколько часов сна, меня можно было уже выжимать. Оттого-то я и не удивилась, услышав окликнувший меня хриплый голос. Кажется, даже если бы передо мной явился весь пантеон богов во главе с Триединым, я бы и тогда не отреагировала.
— Марина, — Кембритч стоял у входа в хирургию, опираясь на свою трость, и спокойно ждал, пока я подойду. И кто его, интересно, пустил на этаж? Потом я вспомнила про аппаратуру в педиатрию и поняла, что виконта теперь и в операционную запустят, если он изъявит желание.
— Лорд, — я подошла к нему, — что-то случилось?
Вблизи я разглядела и синяки под глазами, и общую его какую-то помятость и лохматость.
— Вы слышали про Великую Лесовину? — ответил он вопросом на вопрос, почему-то внимательно разглядывая меня.
— Не только слышала: нас туда отправляют на помощь. Не понимаю, как такое могло произойти. Будто земля сошла с ума.
— Я так и подумал, что вы уедете туда. Поэтому захотел увидеть вас до отъезда. Вы не против?
— На самом деле я собиралась поспать, — честно ответила я. — Я опять с суток, и ноги меня не держат. — Он на мгновение прикрыл глаза, словно от усталости, и я добавила: — И по-моему, выспаться нужно не мне одной.
— Что, паршиво выгляжу? — этот хрипловатый голос снова начал задевать какие-то струнки у меня в груди.
— Как будто вас жевала корова, — кивнула я. — Но не переживайте, я наверняка выгляжу так, будто меня жевало целое стадо.
Люк криво улыбнулся, наклонился ко мне так близко, что еще немного — и коснулся бы губами моего уха, и своим невозможным голосом произнес:
— Вы выглядите как после ночи любви, Марина. Затуманенный взгляд, растрепанные волосы, блуждающая мечтательная улыбка…
— Улыбка? Вам показалось, милорд. Я никогда не улыбаюсь, — со всей серьезностью заявила я, не понимая, почему вообще еще с ним разговариваю. «Флиртуешь, Марина, ты с ним флиртуешь, — ехидно разъяснил внутренний голос. — Мягчеешь, подруга, еще немного, и слюнями его обкапаешь».
— Я тоже так думал, — ответил он серьезно. — Но вы улыбались, клянусь Богиней. Уголками губ, вот тут и тут.
И он мягко провел пальцем по моей нижней губе, от одного краешка до другого.
— Я сейчас закричу, милорд, и вам будет стыдно, — сурово сказала я, задерживая дыхание от его прикосновения.
— Люк, — сказал он, привлекая меня к себе. — Помните? Меня зовут Люк.
Он пах кофе, табаком, кожей и чем-то очень мужским, чем-то очень знакомым. Будто я знала этот запах всегда.
И я словно поплыла в его руках, и стало все равно, что мы в коридоре госпиталя, что из палат могут выглянуть пациенты, а из сестринской — коллеги. Он был гораздо выше меня, и я поначалу уткнулась ладонями в твердую грудь, собираясь оттолкнуть его. И забыла об этом, так и застыв с ладонями на его груди, чувствуя ускоряющийся стук мужского сердца.
Люк провел губами от моего виска к шее, вызывая слабость в ногах и головокружение. Потерся носом о чувствительное местечко за ухом, отчего по позвоночнику вниз побежали мурашки, похожие на крошечные электрические разряды. И когда он скользнул к моим губам и, глядя мне в глаза, стал легкими касаниями, каждое из которых провоцировало какой-то очумелый взрыв в теле, пробовать поочередно то верхнюю губу, то нижнюю, мозг мой отключился. Я со всхлипом потянулась к нему, за первым в своей жизни настоящим поцелуем от настоящего мужчины. И получила его — сначала нежный и сдержанный поцелуй-знакомство, поцелуй-узнавание, от которого пространство сузилось только до нас двоих, а смысл жизни сосредоточился на месте касания наших губ. А затем — поцелуй-огонь, когда стук его сердца стал невыносим, а я стонала ему в губы и слышала ответное хриплое дыхание, когда руки стискивали меня до боли, а его язык творил такое, отчего я плавилась и закрывала глаза, и отвечала ему с яростью, и вся вселенная крутилась вокруг нас огненным смерчем.
Не знаю, сколько это продолжалось, но очнулась я, прислоняясь щекой к его груди, в которой бешено колотилось сердце.
— Что это было? — пробормотала я рассеянно. — Вроде землетрясение произошло в Лесовине и утром, а не здесь минуту назад.
— Может, это от нашего общего недосыпа? — раздался сверху ироничный хриплый голос.
— Ты имеешь в виду головокружение, задержку дыхания, сердцебиение и слабость? Точно, это недосып виноват, — я потрогала губами его рубашку. — Мне нужно идти, Люк.
