Клейншмидт сделал шаг назад, рывком открыл дверь, выглянул в коридор.
Я сказал:
— Держитесь, Уайтвелл.
Мы услышали быстрые шаги в коридоре, и в дверях появилась незнакомая девушка.
— Проходите, прошу, — вежливо пригласил Клейншмидт. — Посмотрите на людей в этой комнате и скажите мне, не видели ли вы кого-нибудь из них вчера вечером?
Девушка, и это было видно, очень следила за собой — за лицом, фигурой, руками, со вкусом одевалась.
Но в ее манере держаться было что-то нарочитое, если бы она наперед знала, что все равно дела оборачиваются против нее, а поэтому — уж лучше вести себя вызывающе. Ах, ее подняли ни свет ни заря, чтобы притащить на очную ставку! Так я вам покажу, всем своим видом покажу, что вообще не ложилась, что привыкла засыпать на рассвете… На ее лице было многовато косметики, а линия рта выглядела жесткой: человек научился быть начеку.
То, что она собиралась сказать, можно было угадать заранее. Она оценивающе скользнула взглядом вокруг и остановилась на Уайтвелле. Но прежде чем она успела что-то произнести, Берта Кул наклонилась вперед, едва не упав с кресла.
— Нет, так не пойдет, — заявила она Клейншмидту. — Я вам не позволю заниматься подтасовкой. Если собираетесь провести опознание, то вы должны рядом с интересующим вас человеком поставить другого, приблизительно того же возраста и телосложения…
— Кто здесь командует? — с наигранным негодованием сказал Клейншмидт.
— Может быть, и вы, но я вам повторяю, лейтенант, как вы должны по закону действовать, если хотите, чтобы результаты вошли в протокол.
— Я запишу ваш совет… Этот человек здесь присутствует?
Незнакомка указала пальцем на Уайтвелла.
Клейншмидт с удовлетворением констатировал:
— Так… Подождите теперь за дверью.
— Погодите минуту, — вмешался Уайтвелл. — Я желал бы знать…
— Выйдите за, дверь, прошу вас.
Девушка кивнула и вышла из номера: плечи развернуты, подбородок задран, подчеркнуто покачивающиеся бедра как бы говорили за нее: я знаю, что вы думаете про меня, но мне на это наплевать.
Дверь закрылась.
Уайтвелл начал было что-то говорить.
— Погодите минуту и вы… — прервал я его.
Он взглянул на меня, вопросительно изогнув брови: слишком хорошо воспитан, чтобы выразить удивление как-то иначе.
— Вы уже утверждали, что вас там не было. И к этому нечего добавить, — тут я сделал многозначительную паузу, — ни убавить!
— Адвокат? — обернулся ко мне Клейншмидт.
Я промолчал.
— Потому что если вы таковым не являетесь, — угрожающе сообщил Клейншмидт, — скажу вам: полиции не нравится, когда люди занимаются юридической практикой без разрешения, по крайней мере, в нашем штате.
А раз вы осмеливаетесь давать совет человеку, которого обвиняют…
— В чем? В совершении преступления? — спросил я.
Теперь лейтенант мне не ответил.
Внезапно Клейншмидт повернулся к Эндикотту:
— Вас зовут Пол С. Эндикотт?
Эндикотт кивнул.
— Вы связаны деловыми отношениями с Уайтвеллом?
— Я у него работаю.
— Кем?
— Я замещаю его, когда он бывает в отъезде.
— А когда он на месте, чем вы занимаетесь?
— Слежу, чтобы дела шли гладко.
— Что-то вроде заместителя по общим вопросам?
— Да, я полагаю, что так.
— Сколько лет вы вместе работаете?
— Десять лет.
— Вы были знакомы с молодой женщиной по имени Корла Бурк?
— Да, я встречал ее.
— Разговаривали с ней?
— Два-три слова.
— Где?
— Однажды вечером, когда она пришла в наш офис.
— Вы знали, что она и мистер Филипп Уайтвелл должны пожениться?
— Да.
— Когда вы сюда приехали?
— Вчера днем.
— Как добирались?
— Вместе с Филиппом. В его машине.
Эндикотт вел себя уверенно. Без враждебности и без робости. В его взгляде читалось безразличие к полиции, пожалуй, еще немного иронии, может быть, даже легкого презрения. Да, таким и должен быть настоящий бизнесмен. Он вникает в детали, но при этом видит путь целиком и смело принимает решения. Он не похож на человека, которого можно смутить или напугать. Он уже и в этом деле решил, как надо действовать, и, видимо, начал проводить в жизнь свой план.
Двое мужчин стояли, глядя друг другу в глаза. Клейншмидт понял, на кого он нарвался, и отказался от своей напористой манеры — долбить подозреваемого вопросами.
— При данных обстоятельствах, Эндикотт, вы должны понять, почему мне бы хотелось знать, что вы делали прошлым вечером.
— В какое именно время?
— Ну, например, около девяти часов.
— Я был в кино. В кинотеатре «Каса Гранде».
— Когда вы пришли в этот кинотеатр?
— Я не знаю точно, примерно без четверти девять.
Может, чуть раньше… Да, пожалуй… сразу после половины девятого.
— И сколько вы там пробыли?
— Пока не досмотрел фильм до конца. Фильм шел часа два.
— А когда вы впервые узнали об убийстве?
— Мне о нем сказал мистер Уайтвелл сегодня утром.
— Что же он сказал?
— Что ему, возможно, придется здесь задержаться.
В этом случае я на самолете улечу в Лос-Анджелес.
— Такая спешка?
— Бизнес есть бизнес.
— Могу ли я быть полностью уверен, что вы и впрямь пришли в кинотеатр в указанный вами промежуток времени? То есть от восьми тридцати до без четверти девять?
Эндикотт ответил, что тут он бессилен помочь уважаемому лейтенанту.
— О чем был фильм?
