После того злополучной ночи я оказалась между трех огней. Во-первых, оживились преподаватели. Похоже, все посадили и вспомнили, что есть ученики, которым скоро сдавать экзамены. А два других — это Феечка и Мила, они как добро и зло постоянно сидят на плечах и нашептывают. Одна поддерживает решение — чужое не трогать, вторая, наоборот, ничего страшного не видит в этом. Еще я снова стала раньше выбираться на учебу, чтобы не пересекаться с соседом. Самое невыносимое — это вечера, когда дела сделаны и в голову начинают лезть всякие противные мыслишки. То воображение рисует картинку, как бы все сложилось, будь он свободен, а в следующую секунду я представляю его с девушкой. Наверно, Влад в определенной степени любит ее, своей странной любовью. Существует же категория парней, которым мало одной, или это инстинкт охотника: всегда надо быть в деле. За неимением реального опыта, не могу судить, что конкретно им движет.
— Кристина, можно?
— Да заходи уж, Ириночка Владимировна, — откладываю книгу и сажусь прямо на кровати.
— Ну что опять с тобой происходит?
Только и остается пожимать плечами, не нужно ей знать правду.
— Хочешь, познакомлю тебя с сыном Анны Сергеевны, Костиком? Такой положительный мальчик.
— Только не это! — прикрываюсь этой самой книгой, какой кошмар. Дно там еще не показалось? — Он небось мамочку во всем слушается, слова против не скажет. Мне другой нужен… Си-и-ильный. Я сама слабачка, зачем рядом второй такой же.
Отчего-то становится зябко, поэтому вскакиваю и сдергиваю кофту с компьютерного кресла, накинув на плечи. За окном солнце из последних сил цепляется за кромку неба, отдавая последние лучи света. Завтра оно возродится и снова взойдет на свое законное место, а сейчас как будто умирает и прощается навсегда.
— Девочка моя, а ты свободна в ближайшие дни?
— Для знакомства с Костиком — нет! — поворачиваюсь к ней, в ужасе вытягивая лицо.
— Я уже поняла, — раздается ее тихий смех. — Кристиночка, — интонация меняется на доброжелательно заискивающую. — В торговом центре снова ярмарка открылась с товарами «от Абхазии до Камчатки».
— Ага, — без труда догадываюсь, к чему она клонит.
— Не могла бы ты съездить за тем сыром вкусным. Ну, ты помнишь.
Еще бы не помнить, у моей Феечки только одна слабость, и это далеко не сладости. При каждой возможности мы совершаем набег на наше секретное местечко и выбираем новый сорт на пробу.
— Поедешь со мной?
— С удовольствием бы, но Любовь Георгиевна готовится к очередному приему важных гостей, и требует провести доскональную уборку.
— Понятно.
Тоскливо возвращаюсь на кровать, положив голову на колени Феечки. Она гладит по волосам своей теплой, немного шершавой от домашних работ, ладонью:
— Все наладится.
— Конечно.
Больше и добавить нечего. Сон постепенно подкрадывается, и я перемещаюсь на подушку, а Ириночка Владимировна уходит.
В этот раз особенно тщательно выбираю лакомство для Феечки. Новый вид сыра на пробу добавляется к полюбившемуся с пажитником. В мясном отделе тоже кое-что приходится по вкусу. Я была права, сегодня солнце ярко светит с высоты, будто бы вчера ничего и не было, вот бы и мне так.
Заехав в паркинг, сразу вижу Влада. Ладони моментально становятся мокрыми, внутри возникает легкий мандраж. Может, я подожду, пока он уйдет. Но проходят минуты, он по-прежнему ковыряется возле заднего сиденья. Излишнее волнение не позволяет адекватно мыслить. Попробую незаметно улизнуть, он же не заметит. Чувствую себя недоделанным шпионом, когда медленно и максимально бесшумно открываю дверь. Не выпрямляясь полностью и прижимая вещи к груди, стараюсь также тихо закрыть ее, только целлофан предательски шуршит на всю округу.
— О, Кристина, привет, ты как раз вовремя. Помоги мне.
Твою же мать, хочется удариться головой и больно. Влад возвращается к первоначальному занятию, а я разгибаюсь из позорной буквы «зю» и подхожу ближе.
— Забери продукты из багажника, а я потащу Дашку.
— Э-э-э, что?
Теперь понятно, что все это время делал Влад. Он пытался выковырять из машины непослушную девчонку, которая до сих пор сопротивляется.
— Верни меня обратно, где взял! — будто в подтверждение, она выдает заплетающуюся речь, пьяная что ли.
— Вот протрезвеешь и пойдешь, куда твоей душеньке угодно.
Наконец, ему удается с ней справиться, и такой странной компанией мы следуем к первому подъезду. Нормально, его девушка напилась, а я помоги.
— Почему, когда я к тебе обращаюсь, каждый раз слышу «Что?», а потом ты зависаешь? — парень вспоминает обо мне возле лифта.
От неожиданного вопроса мгновенно теряюсь, не представляя, как ответить. Да и вообще, он ко мне всего лишь пару раз обратился, а складывается ощущение, будто по пять раз на дню ему «чекаю». Почему не послала его самого разруливать проблемы со своей ненаглядной. Нет же, покорно плетусь с сумками рядом, дура. Так он еще и «пожалуйста» не сказал!
— Владик, ты знаешь эту девочку? Я думала, она тоже живет в этом подъезде. Симпатичная.
— Даша, замолчи! — интонация оказывается неожиданно резкой, если не грубой.
