Земля горит под ногами. Кажется, будто я смертельно опаздываю. До вечера и возвращения Влада успеваю напиться валерьянки и накрутить себя тысячу раз. Даже любимая готовка не в силах отвлечь. Вымотанная нервным мандражом, с грустью гляжу на одинокую черную машину напротив и выезжаю из паркинга.
Когда он мелькает на выходе, сердце замирает от резкой смены его настроения. Спокойное выражение лица исчезает, уступая место разочарованию. Меньше всего на свете я хотела бы ранить близкого человека, которым он успел стать.
— Влад, я…
— Дома поговорим, — обрывает на полуслове, словно обдает холодом, но заметив это, чуть смягчается и добавляет: — Я очень устал.
Обратная дорога пролетает как в тумане. Не удивлюсь, если вскоре придут штрафы за проезд на красный или превышение скорости. Я ехала и боялась шелохнуться, чтобы случайно не вызвать его гнев. Уже как выработанный рефлекс после мамы. С ней такое часто случалось: она копила злость и взрывалась от любой мелочи.
В квартиру вползаю как на казнь. Единственным спасением видится кухня и возможность скрыться за кастрюлями. Влад молча бросает сумку в спальне и уходит в душ. Впервые мне становится здесь неуютно.
— Крис, сядь, пожалуйста.
Пугаюсь и оборачиваюсь от неожиданно прозвучавшей просьбы: проворонила его появление. Влад в свободной черной футболке и серых шортах усаживается на стул и тормошит влажные волосы, которые небрежно рассыпаются в разные стороны.
— Послушай, что мне скинула твоя подружка в ВК. С такой, как она, я бы не водил дружбу.
— А потом она позвонила и в подробностях рассказала твои ближайшие намерения: что в универе хочешь выйти замуж, через год развестись и таким способом освободится от опеки родителей. Типа тебе все равно кто это будет. Я просто попался удачно, даже неосознанно облегчил и ускорил процесс, — хмыкает с досадой.
Его ледяной тон причиняет физическую боль.
— Однажды ты обвинила меня в том, что недостаточно открыт, как будто что-то скрываю, но я был предельно открыт! — неожиданный крик и хаотичные взмахи руками заставляют вздрогнуть. Ему не удается контролировать себя. — А тут выясняется, что это ты всегда воспринимала меня как запасной вариант, лишь проходной этап в жизни. Изначально не планировала со мной долго встречаться и не допускала мысли, что это навсегда?
— Нет, я так не думала, — опускаю голову.
— Твои слова на записи — правда?
— Да, — произношу еле слышно.
— Почему не соврала? Скажи «нет», и я поверил бы! Да я бы любому оправданию поверил! — Голос пропитан отчаянием и только что рухнувшей надеждой. Влад обессилено опускает ладони на столешницу и сжимает кулаки до побелевших костяшек. — Я тебе доверил то, что никому никогда не рассказывал. Я верил, что у нас все серьезно. Крис, что я делал не так?!
— Дело не в тебе, а во мне, — черт! Я не хотела говорить заезженными фразами.
— Или я недостаточно хорош? — он искренне не понимает. — Чего тебе не хватало? Я пытался быть лучше твоих корейцев, и вроде получалось. Но я устал бороться с фантомом идеального парня с раскосыми глазами.
Не думала, что Влада так выведет моя любовь к корейским айдолам. Понимаю, что плачу, только когда слезы стекают по подбородку и капают на майку. Несмотря на духоту, меня потряхивает и знобит. Горло сдавливает осознание, что пропасть между нами становится шире, прежнего доверия и близости уже не будет.
— Опять отмалчиваешься? Вот каждый раз, когда что-то происходит, ты закрываешься!
— Может, оно и к лучшему, что Мила рассказала, я бы не решилась.
— Ты действительно жаждешь такой свободы? Без меня? — горько выспрашивает, так и не смирившись.
