– Это его идея, только не проговорись. Все ещё создаёт образ вредного брата, – заговорщицки подмигивает, – Он, как никто другой, знает вашу маму и понимает, что здесь происходит. – Даша с интересом осматривается и продолжает, как ни в чем не бывало: – Перестановку сделала?
– Угу. Я все-таки не уверена, что это хорошая идея.
– Не придумывай.
За тридцать минут собираю вещи, и мы спускаемся. Мама демонстративно отвернулась и молчит, папа виновато качает головой. В последнее время мне очень жалко его. Но как облегчить эту участь ума не приложу, только очередным побегом, наверное.
Игорь с Дашей выделили мне меньшую комнату в своей двушке. Правда, братец не мог не подковырнуть, велев платить за кров готовкой и уборкой. Кажется, надо не выдумывать и идти работать как Феечка. Буду одинокой седовласой старушкой с пышным пучком и противнем всегда свежих булочек…
У ребят мне становится немного лучше, перестают в голову лезть пессимистичные мысли и идеи. Даже дурку пока отложила. Только готовлю и, правда, много. Даша переживает за фигуру, Игорь лопает без зазрения совести, а мне так легче, стряпня успокаивает и отвлекает. С работой полный провал. Наши ивент агентства как будто застряли в совдепе, ни малейшего желания развиваться, становиться современными, радовать клиентов, работа на отвали. Каждое следующее собеседование разочаровывало сильнее предыдущего. Конкурсы с надувными шарами, ложками и бутылками, костюмированный выход цыган не первой свежести, обязательные голуби.
В один из вечеров я набралась смелости, посадила перед собой будущих молодоженов и разложила возможные варианты. Я искренне хотела бы для них незабываемого в хорошем смысле праздника, а не вот это вот все. Они запланировали свадьбу на конец октября, забронировали ресторан и успокоились. Очень беспечно с их стороны, поэтому стоило поторопиться. Игорь, недолго думая, озвучил бюджет и делегировал мне всю подготовку. Этим и занялась, отвлекаясь на прогулки с Дашей или препирательства с Игорем. У меня просто невыносимый брат, которого я готова любя придушить.
В круговороте дел о себе напоминает Давид. Для встречи с ним выбираю обтягивающие джинсы с высокой посадкой и укороченный топ. В торговом центре, где расположено кафе мощные кондиционеры, можно простыть.
На эскалаторе поднимаюсь на второй этаж. Давид выбрал пиццерию и уже старательно разглядывает меню. Такой формат мне нравится гораздо больше.
– Привет, путешественница! – он, как всегда, обворожительно улыбается. Выглядит сногсшибательно и дорого для этого места, выпендрежник в поло, шортах и мокасинах. Только шляпы не хватает и можно на пляж под пальму.
– Привет.
– Я заказал большую сборную на тонком тесте и напитки на свой вкус. Надеюсь, ты не против?
– Нет. Официантки уже признавались в любви?
– Не успели, ты спугнула.
– Пфф, не прибедняйся, – демонстративно закатываю глаза.
– Ой, ну сейчас зрачки полный круг сделают.
Кидаю в него скомканную салфетку, обратно летит трубочка. Ну да, это недорогой ресторан, где Давида знает каждый официант, и толпа зевак не прочь поглазеть на скандал в высших кругах общества. Можно расслабиться.
– Кристина, а ты не изменяешь своим привычкам, – его звонкий смех все же привлекает внимание других посетителей.
– Рассказывай, чего тебя дернуло ехать в Питер?
– Я давно уже планировал попробовать там: прощупывал почту, заводил полезные знакомства. Пока ты отдыхала, я выкупил небольшую контору, провел реорганизацию, обновил оборудование.
– Какой продуктивный!
– Если хочешь, поехали со мной?
– Кем? Домработницей и поварихой?
– Доброй мамочкой. Может, все-таки усыновишь? – Давид не умеет делать глазки как у Кота в сапогах из Шрека, но вот щенячьи запросто.
Теперь уже мой хохот разносится по залу. Кажется, нас сейчас выгонят.
– Не уверена, что Аделина Евгеньевна будет в восторге.
– Ты ей очень нравишься, так что она не откажет передать свое драгоценное дитятко в заботливые руки.
Нашу словесную дуэль останавливает девушка с заказом. Микс из четырех видов пицц выглядит очень аппетитно.
– Лимонад здесь делают отменный, советую.
– Давид, так ты не такой уж и мажорик! – не могу сдержать удивления.
– Кристина, я ж теперь бедный. Все деньги в Питере остались.
– Тю, зачем же ты мне тогда нужен. Я сама бомжик.
– Представь как романтично: ты и я под мостом пережидаем осенний промозглый дождик. Я заботливо прикрываю нас картонкой. Заведем дворняжку, которая заразит блохами. Заживе-е-ем!
– Э-э-э, я пожалуй подожду, пока ты встанешь на ноги, снова разбогатеешь, а потом приеду на все готовенькое.
– Меркантильная особа, ты, однако! Я-то думал, ты в горе и радости, в богатстве и бедности, – ноздри раздуваются, брови сходятся к переносице, как будто он по-настоящему сердится.
– Давид, я не могу, – снова закатываюсь смехом.
– Художника обидеть может каждый, – продолжает сокрушаться моей черствости.
– Прости, сынок.
