Душная летняя ночь. Одна из тех ночей, в которою так трудно заснуть. И как в тот самый момент, когда блаженное состояние сна начинает медленно, но верно обволакивать сознание белой пеленой, сквозь которую отчетливо просматривается начало будущего сна, вдруг из глубины темноты доносится телефонный звонок, в клочья разрывающий зачатки сна…
Душная летняя ночь. Одна из тех ночей, в которою так трудно заснуть. И как в тот самый момент, когда блаженное состояние сна начинает медленно, но верно обволакивать сознание белой пеленой, сквозь которую отчетливо просматривается начало будущего сна, вдруг из глубины темноты доносится телефонный звонок, в клочья разрывающий зачатки сна…
Один звонок, второй, третий…
Да, наверное придется ответить. С этой мыслью она поднимается и идет по направлению телефонного звонка.
— Ало?
— Да? А, это ты. Что так рано звонишь? Ничего спасибо, твои как?
Продолжительное молчание.
— Нет! Сейчас не могу! Нет, у меня все хорошо!
Снова молчание.
— Все пока! Спокойной ночи! Спокойной ночи я сказала!
Последние слова были четко отчеканены. Трубка приняла первоначальное состояние. Тут ее взгляд останавливается на собственном отражении в зеркале.
Н-да… Тебя еще кто-то хочет? Это был риторический вопрос заданный самой себе. И как и все риторические вопросы он имел свой ответ, который известен только задающему ему человеку.
— Так, сколько там времени? — пронеслось у нее в голове.
Ответом из темноты на нее посмотрели два зеленых глаза электронных часов -
Она включила ночник в спальне, так как спать совсем не хотелось, и села на край кровати. Ее руки машинально потянулись к пачке сигарет. Еще секунда и она уже выпустила густой клубок дыма и следит за теми причудливыми фигурами, в которые он собирается.
— А в принципе, что же я могла потерять если согласилась?
— Терять, то уже нечего…
— Но нет! Нельзя!
— Нельзя, нельзя, нельзя…. Ха, слово то какое. Гм… Да…
— Выпить что ли?
— Нет, не хочу! А чего же ты хочешь? Вот — вот правильно…
С этими словами она поднимает с пола первый попавшийся диск и вставляет его в чрево музыкального центра. Первый трек, второй, третий — ее палец судорожно давил на кнопку переключения между композициями. И тут ее внимание привлекает мелодия, показавшаяся ей очень знакомой, предвещающей что-то зловещее. Так, это что-то новое — подумала она…
Гм…
И тут она с ужасом начинает понимать, слушая следующие слова композиции, что это жизнь ее описанная словами человека, который даже не знает о ее существовании. Правда она не дослушала ее до конца. Не захотела, а вернее испугалась. Кнопка Open и диск занимает место в своем кейсе «Marilyn Manson».Дисковод поглощает Sepulturu и комната наполняется добротным металлом. Но она его не слышит, потому как воспоминания нахлынули на нее…
Муравьи находятся в сахаре — она с детства панически боялась муравьев. Вроде бы странный страх, вроде бы безобидные существа, кое где даже полезные. Еще одна сигарета и обрывки воспоминания, начинают собираться кадр за кадром в полнометражный фильм.
Она всегда была сладкоежкой — конфеты, шоколад, сахар. Сахар, ей особенно нравился тот, что готовила ее бабушка, знавшая о ее пристрастиях. Вот она видит себя подбегающую к столу. На столе стоит сахарница, она протягивает свои ручонки к ней и вдруг с брезгливостью отбрасывает их, и истерическим плачем падает на пол. В этот момент к ней подбегает бабушка и спрашивает что с ней случилось. А она все время повторяет: Муравьи находятся в сахаре, муравьи находятся в сахаре, муравьи находятся в сахаре, муравьи…. в сахаре… После этого она видит себя прикованной к постели, непонятной болезнью. Она не может пошевелить ни рукой ни ногой — мускулы атрофированы…
Резкая боль между указательным и средним пальцем возвращает ее к действительности — сигарета догорела. Она прикуривает другую. Центр молчит, диск наверное закончился. Опять в ее руках появился Manson, опять она ставит «Man that you are fear»…
Стоп. Звонок телефона.
— Ало?
В трубке молчание.
— Да пошел ты…!
Одновременно с прикуриванием сигареты, в голове у нее происходит синхронный перевод услышанного: