– Не беспокойтесь, ровно в девять придем, – уверила Валентина. – Ноутбук, документы и деньги возьмем с собой, они у нас в отдельном пакете. А ценностей нет. Вот, – она рванула молнию и продемонстрировала нутро сумки – какие-то цветные хлопковые тряпочки на дне и ненадеванные босоножки. Оксана попятилась от неожиданности. – Спасибо большое. Хорошие вы люди, нормально будем сосуществовать.
Андрей, не привыкший к таким стремительным контактам, застыл молча. Возлюбленная содрала с него рюкзак, небрежно кинула пожитки в отведенное им место, еще раз поблагодарила. И утащила спутника во двор. А там расхохоталась:
– Слушай, мы помятые, неумытые, бледные, осунувшиеся! Ни дать, ни взять парочка алкашей или наркош. Ладно, идем, куда глаза глядят.
Они мотались по округе все расширяющимися кругами.
– Ого, библиотека… Та-ак, а это поликлиника… Аптека… Супермаркет… «Перекресток».., – радовалась Валентина, будто сталкивалась с друзьями.
Андрей же мрачнел и, наконец, не выдержал:
– Я не понимаю твоей эйфории. Обычный спальный район. Те же дома, то же старье с болонками и дворняжками. Везде битое стекло. Они что тут, маньяки? Если, выпив пиво, не разобьют об асфальт бутылку, им жизни нет? И дворники еще спят. А наши в это время уже метут. И эта унылая рыжая глина кругом! Представляешь, каково здесь после дождя? Весной, когда снег тает? Ни одного угла не срежешь, увязнешь.
В детстве Валентина любила надувать шарики. Хотелось, чтобы каждый стал очень большим. И страшно было получить по губам, если лопнет. Девочка часто щупала прозрачные бока яркого красавца, стараясь уловить момент опасного напряжения. Тогда нужно было гасить азарт и завязывать нитку. Андрей вдруг представился ей таким шаром – еще один выдох, и он разлетится в клочья. Пора было останавливаться:
– Ну, что ты разворчался? Не только воронежские окраины похожи на московские, но и лондонские, и нью-йоркские, и берлинские. Города познаются по центру…
– А центр здесь обшарпанный, грязный, несуразный и сплошь заставленный машинами. У нас, кстати, пресловутая историческая часть лучше сохранилась. Она такая же, только на пару этажей ниже. И улицы гораздо уже.
– Хорошо, пусть дело только в масштабе, Андрюша. Но ты ведь зачем-то сюда рвался. Вспомни, зачем. Тебя просто вымотала дорога. Скоро отдохнешь.
– Скоро? – воскликнул бедный парень, долбанул циферблат своих часов ногтем и обреченно махнул рукой.
– Андрюш, посмотри какая церковка во-он там, через дорогу слева. Явно памятник архитектуры, а не новодел. До нее минут двадцать. Идем, если открыто, свечки поставим. И вернемся как раз к девяти.
– Свечки? Какие? Зачем? – кажется, он перестал соображать, что она говорит. – Я никуда больше не пойду, Валюша, извини.
– Ладно, оставим церковь до лучших времен.
Они вернулись к подъезду. Не слишком выносливый мужчина опустился на скамейку, латанную разномастными кусками древних полированных шкафов. Двужильная Валентина сгоняла за пожитками. Она была из тех, кто бегает и за себя, и за сошедшего с дистанции, не потому что ей легко, а потому что надо.
– Уже нагулялись? Как вам здесь? – спросила Оксана без любопытства, из вежливости.
– Замечательно! Посидим на воздухе, может, хозяйка раньше доберется.
– Дай Бог и ей, и вам.
«Добрая баба», – подумала Валентина. И присоединилась к хмурому другу.
А минуты капали, будто пыточная вода на темя, сводя с ума. Одна, две, три… Пятнадцать… Двадцать… Уже опохмелились под живучими американскими кленами местные пьяницы и болтали затвердевшими ненадолго голосами. Пробежала по делам Оксана, сочувственно улыбнувшись. «Не наврала, что уйдет», – отметила Валентина. Дети лениво прошествовали в школу – острых скул и черных глаз было так много, что даже Андрей встрепенулся и разделил изумление со своей девушкой. Они, конечно, слышали по телевизору о «национальных районах», но увиденное воочию задевало много грубее и чувствительнее. Дворники азиаты вылезли из нор, спокойно оглядели фронт работ. И надолго дезертировали с него. В десять утра к ребятам неспешно приблизилась толстая женщина лет сорока с небрежно заколотыми волосами, в короткой узкой юбке и длинной широкой футболке:
– Надо думать, вы меня ждете, молодые люди? Арендаторы из Воронежа?
Если бы у Андрея были силы, задушил бы ее. А Валентина ничего, еще шутила:
– Нам тут за четыре часа предложили снять несколько разных квартир, но мы остались верны вашей.
– Привыкайте, в Москве все всегда всюду опаздывают, – улыбнулась необязательная владелица. Судя по домашним шлепанцам на ногах и отсутствию сумки, лично она застряла с какой-нибудь подругой в ближайшем дворе и чесала языком. Чего только не сделаешь для поддержания имиджа настоящей москвички. – Ну, поднимаемся.
В сносной двушке Андрей сразу опустился в кресло, вытянул длинные тощие ноги и бездумно уставился в потолок. Дедок надоумил его осмотреть каждый миллиметр пространства, испытать сантехнику и, если что-то не так, ткнуть хозяйку носом. Пусть или чинит, или цену сбавляет. Но парень впал в непреодолимую апатию. Снимать квартиру пришлось девушке.
