Жить в мире, где всё известно и понятно, хоть и скучно, но весьма удобно. Не надо постоянно думать над своими поступками и словами, не надо нести ответственность за сделанное, пусть за всё отвечает большинство, семейные традиции, "ну все так делают". Сколько трагедий свершается ежечасно в мире с позволения большинства и при отсутствии личной ответственности. Впрочем, вот и ещё одна.
Вера подвинула ноут поближе. Подружка, кажется, хотела рассказать что-то новенькое. Впрочем, Вера давно подозревала, что Вика что-то скрывает. Это раздражало. Спросить прямо в лоб, что приосходит, – было слишком унизительно. Но уж сегодня Вику, кажется, прорвало: сейчас сама всё расскажет.
Однако, Вера не спешила. Чересчур долго пришлось ждать откровений подруги, и вот настало время поквитаться за затянувшееся молчание, наступил наконец-то ее черед наслаждаться, мучая Вику, надеющуюся на мгновенную реакцию приятельницы. Вера набрала то, что и полагается в этих случаях: «Что случилось?», и её красивый, с гладким ногтем пальчик завис над клавишей «энтер». Нет, она не будет торопиться нажимать «отправить», она выждет хорошую паузу, Вика заслужила это. Пусть понервничает, пусть поймёт, что без её доверительных бесед люди нормально живут.
И вдруг… сообщения исчезли!
– Передумала! – вскрикнула от неожиданности Вера.
Вика снова одержала верх, теперь была очередь её паузы. Верка готова была уже почти умолять, чтобы Вика поведала о своих несчастиях.
«Хорошо, подруженька! Больше тебе тоже ничего не расскажу!» – зло прошипела она приятельнице, от души и с удовольствием представляя, как та однажды попросит помощи, но вместо этого получит фразу типа «А помнишь, как ты…»
Представлять это было сладко, и Верка увлеклась. Мир вокруг исчез, его заменила картинка с заплаканной, умоляющей выслушать её Викой, и Веркой, убедительно говорящей победную, назидательную речь, гордо оставляющей подругу в сложной ситуации одну.
Из плена грёз вывел звонок в дверь. На пороге стояла Вика, прям вот, как и представлялось минуту назад, заплаканная и умоляющая… Ммм, что же делать, вот он шанс наказать подругу, отомстить ей… Но любопытство взяло вверх.
– Проходи, что случилось?
– Не знаю, как и сказать, долго не решалась, попробовала тебе написать, но, чувствую, это совсем не то. Вера, я знаю, что только ты сможешь меня понять, остальные скажут, что я сошла с ума.
Верка моментально простила подругу, ведь только ей, ей одной предстояло узнать страшную тайну. Такое доверие! И как она могла сомневаться?! Ведь только ей, больше никому. Ах, кому, кому же теперь первому стоит рассказать то, что сейчас ей поведает Вика. Наверное, Машке, пусть знает, что не только ей доверяют страшные тайны, а то слишком поверила в себя. Конечно-конечно-конечно! Всё рассказывать нельзя, только намекнуть, но тааак намекнуть…
– Вера? – спросила Вика с тревогой глядя на неё. – Ты слушаешь?
– Да, конечно! – поспешно кивнула Верка.
– В общем, я просто не знаю, как всё это понимать…
– Да говори уже как есть! – нетерпеливо прикрикнула Вера.
– В общем, Филимоновна, моя соседка. Подо мной живёт? Помнишь?
– Померла? Сколько же ей было? – Вера вплеснула руками.
– Да ну тебя, – с досадой ответила Вика.
– А в чём тогда дело? – явно заскучав, спросила Верка.
– В том-то и дело. Последний год она сильно болеет. Из квартиры почти не выходит, не может по лестницам ходить, только по ровной поверхности. Дом наш старый, у нас очень хорошая слышимость, сама знаешь, а Филимоновна прямо подо мной живёт. Она год уже так стонет, что мне её даже жалко. Я на кухне сижу днем, в доме никого, она стонет: мурашки по коже.
– Ну, старый человек. Вик, я не понимаю, ты чего хочешь?
– Ничего я не хочу. Слушай. Это продолжается уже пару месяцев. Я раньше не обращала внимания, ну, старая, ну, стонет… Но тут я осталась одна, днём, и она… В общем, я стала замечать. Она причитает не всегда, и раньше не завывала так. Это началось, когда к ней соцработница стала приходить. И стонет она только в то время, когда к ней приходит эта самая работница из соцслужбы.
– Думаешь, пытает старуху, где та сокровища царские зарыла? – хихикнула Вера.
Вера и Вика были подругами с детства. Росли в одном доме, в разных подъездах. Вместе ходили в школу, сообща бегали стрелять глазами мальчишкам, утирали друг другу слёзы и ненавидели одних и тех же врагов.
