— Ничего, — пожала плечами Эмилия. — Мне ничего от тебя не нужно. Неужели я не могу просто снять дом на лето, не подвергаясь при этом каким-то странным подозрениям с твоей стороны? Измышлениям? Или у вас, господин Благов, с годами развилась мания величия? Если так, то дело плохо! Это к врачам, знаете ли…
Алан, подняв бровь и глядя прямо перед собой, молча кивал. Что ж, иного он и не ожидал. Она всегда была актрисой, но только плохой, насквозь лживой и неискренней.
— Так, — резко заговорил Алан, не дослушав пламенную речь новоявленной соседки. — Теперь слушаем меня, Мила…
— Эма! Сколько раз тебе нужно повторять: называй меня Эма!
— Можешь хоть десять миллионов раз повторить. Я не знаю никакой Эмы. Из тебя Эма — как из меня балерина. Эмой надо родиться. А ты родилась в лучшем случае эму!
Так, нужно притормозить. Эк его разобрало-то! Она сейчас оправится от возмущения и первоначального шока и поймёт, насколько он по-прежнему уязвим.
— Не нравится имя Мила, могу называть Миля, — немного сбавил обороты Алан. — А вообще, я предпочёл бы никак тебя не называть.
— Ну и не называй, — сложив руки на груди, Эмилия капризно дёрнула плечом. — Это ты ко мне подошёл, а не я к тебе. Чего докопался? Я тебя не трогаю, и ты меня не трогай. Разбирайся со своими тараканами сам, господин Благов.
— Значит так, госпожа Благова, — едко заговорил Алан, которому уже удалось полностью подчинить эмоции разуму. — Слушайте сюда, и повнимательнее, ибо повторять не стану. Ввиду того, что конструктивного диалога у нас с вами не получается, прекращаем этот балаган. Поскольку вы утверждаете, что просто сняли дом на лето и оказались моей соседкой случайно, на том и порешим. Предупреждаю честно и сразу: я человек малообщительный и чёрствый, начисто лишённый эмпатии. Для тех, кто в танке, разъясняю более подробно. В гости к соседям я не хожу и у себя никого не принимаю. Самовара для совместного распития чая на террасе у меня нет. Террасу я использую исключительно для того, чтобы отдыхать на ней в одиночестве, наслаждаясь природой, её видами и звуками. Звуки природы — это единственные звуки, которые я здесь хочу слышать. Виды природы — это единственные виды, которые я хочу созерцать. Далее. Поскольку частный дом — это не только терраса и виды природы, спешу предупредить вас, госпожа Благова, что проблемами отсутствия электричества, поломки насоса для воды, засорившейся канализации и прочими коммунальными неурядицами занимается аварийная служба. Все номера телефонов есть у старшей по посёлку, Антониды Ивановны Беликовой. Она живёт в двухэтажном доме с синей крышей прямо на въезде. Проблемы с забредшими в дом или сад мышами и хомяками, а также с заползшими ужиками хозяева решают сами, без привлечения соседей.
— Мышами?! Ужиками? — большие глаза Эмилии стали совсем круглыми, почти как у совы.
— А как вы думали, госпожа Благова? В частном секторе и не такое встречается. Тем более, тут лес совсем рядом.
Алан помолчал, делая вид, что размышляет, и краем глаза наблюдая за побледневшим и растерянным лицом Эмилии.
— Вроде, всё сказал. Надеюсь вы поняли, что это наш первый и последний разговор, и мне не придётся обращаться в суд по поводу преследования и вмешательства в мою частную жизнь?
— Поняла, — грустно кивнула Эмилия.
— Тогда прощайте. Мне пора.
Алан развернулся и пошёл к машине, чувствуя спиной взгляд Эмилии.
Он был в бешенстве. Ему слишком тяжело давалось каждое расставание с ней. Всякий раз она как будто забирала с собой часть его. Однако за прошедшие с момента их последней встречи шесть лет мужчина уверовал в то, что на этот раз они расстались навсегда, и окончательно успокоился. Как говорится, ничто не предвещало…
Теперь же Алан был убеждён в том, что бывшая жена заявилась сюда по его душу, и его ничуть не обманули её уверения в обратном и «праведное» возмущение. Да она и не особо-то пыталась убедить его. Как обычно действует дерзко, нагло и напористо. Появилась очередная идея, ударила в голову жидкость золотистого оттенка, и Мила по своему обыкновению пошла на абордаж…
…Тогда, почти семнадцать лет назад, она поступила-таки в один из театральных вузов и даже проучилась целых два курса. Пока жила в студенческом общежитии, успела выскочить замуж за однокурсника и развестись.
Почему она покинула стены института, никто так толком и не узнал: то ли отчислили, то ли ушла сама. Осталась в столице ещё на несколько лет, снимала квартирку типа конуры с двумя такими же дурочками в одном из самых отдалённых спальных районов, сменила десяток-другой разных работ и… вернулась в родной город.
Алан тогда как раз окончил университет. За период учёбы ничего серьёзного у него ни с кем не сложилось, и он очень быстро сдался, когда Эмилия вновь нарисовалась на горизонте.
Он и не забывал её за прошедшие пять лет, и никто из его мимолётных подружек не вызывал в его душе даже тысячной доли того трепета, тех эмоций, которые вызывала Мила.