Будучи человеком, у которого никогда не было карьеры, который получал деньги, подрабатывая неполный рабочий день то тут, то там – последний раз в детском саду, Уиллоу, тем не менее, всегда одевалась потрясающе. Вот и сейчас на ней были облегающие брюки капри, босоножки на ремешках и свободная шелковая блузка, идеально подходящая для теплой погоды. Она выглядела способной завладеть вниманием окружающих даже на вечеринке-барбекю.
– Станет легче, когда эта история в школе уляжется, – проговорила Уиллоу. – Если это хоть как-то поможет, Райли чувствует себя виноватой из-за того, что произошло. Она не приветствует акт вандализма, но поддерживает стоящую за ним идею.
– Приятно слышать. – В голосе Алекс не было особой благодарности.
Райли Томпсон, единственный ребенок Уиллоу, была президентом студенческого совета и кем-то вроде знаменитости из списка «А» среди молодежи Мидоубрука. Она также была лучшей подругой детства Летти, впоследствии ставшей ее мучительницей, но Алекс не держала на нее зла. В дружеских отношениях девушек было больше драматизма, чем на Шекспировском фестивале. Однако на более поздние события Алекс не могла не обращать внимания.
– Мне нужно проверить бургеры, – спохватилась Алекс, ретируясь прежде, чем Уиллоу успела сменить тему и заговорить о своем предстоящем разводе. – Давай пообщаемся позже, хорошо? – Алекс дружелюбно помахала рукой, направляясь к палатке, где будущий бывший муж Уиллоу, хорошо известный, но импульсивный фотограф по имени Эван Томпсон, готовил мясо на гриле.
Эван выглядел как двойник Уиллоу в своей шикарной рубашке на пуговицах, идеальных шортах и обуви, которую, скорее всего, он только что достал из коробки. Как пара они прекрасно смотрелись вместе, но их характеры противоречили друг другу, как сандалии и носки. Уиллоу была в некотором роде домоседкой, в то время как Эван всегда хотел путешествовать. К тому же из-за его частых поездок в Нью-Йорк и различные экзотические места, где он фотографировал горячих моделей, Уиллоу было трудно доверять ему. Если добавить к этому его чрезмерное увлечение вечеринками и абсолютную безответственность, в результате чего Уиллоу приходилось заботится обо всем самой, не удивительно, что брак этой пары получился взрывоопасным и неустойсивым.
Несмотря на то что решение о разводе было твердым, документы еще предстояло оформить. Уиллоу и Эван согласились ради Райли продолжать совместное проживание до момента, когда дочь закончит школу, и только тогда продать дом. Но в устах этой пары клятва «пока смерть не разлучит нас» звучала как угроза.
– Так что же хотела сказать самая большая ошибка в моей жизни? – Эван кивком указал на Уиллоу, в то время как его руки были заняты приготовлением котлет для бургеров.
Алекс изобразила улыбку.
– Ты имеешь в виду мать твоей драгоценной дочери?
– Может, она и похожа на свою маму, но, слава богу, в Райли больше от меня.
– Мы все еще друзья, Эван. – Алекс подавила вздох. – Мы пытаемся поддержать вас обоих. Давайте сохраним хорошие отношения. – Она воткнула термометр для мяса в самую толстую часть котлеты, приготовленной Эваном. Цифровой индикатор показывал 110 градусов. – Маловато будет, – заметила Алекс. – Давай не будем дарить детям кишечную палочку, хорошо? Большое спасибо. – Она нежно потрепала Эвана по щеке.
– Хочешь есть? – спросил Эван. – Я приготовлю что-нибудь на углях специально для тебя.
– Нет, не стоит. Может быть, чуть позже. – Алекс не хотела, чтобы Летти видела, как она пожирает «бывшее разумное существо». Она была не в настроении выслушивать нотации.
– Что на обед у Летти? – поинтересовался Эван. – Могу сообразить для нее что-то особенное.
– Мое сердце, – бросила Алекс через плечо.
С этого момента вечеринка в основном проходила гладко, но не без небольших пожаров, которые Алекс между делом приходилось тушить. К четырем часам пополудни она справилась с проблемой нехватки булочек (нашла еще несколько упаковок в морозилке в подвале) и перебранкой десятилетних детей (нашла их матерей), а также сбегала в магазин за новыми плитками шоколада после того, как Ник оставил упаковку слишком близко к огню.
В конце концов у нее появилась возможность передохнуть. Алекс положила ноги на шезлонг, готовясь насладиться бокалом вина. Однако мгновение спустя она заметила «Ауди» своей младшей сестры Эмили, въезжающую на подъездную дорожку дома 13 по Олтон-роуд. За ней подъехал сверкающий серебристый «Лексус».
Особняк теперь пустовал. Семья Уиверов стала меньше после того, как их младший сын окончил колледж. Величественное кирпичное поместье было выставлено на продажу всего несколько дней назад, и уже нашелся человек, жаждущий его приобрести.
Эмили в повседневном деловом наряде выглядела уравновешенной и уверенной в себе. Ее яркая улыбка обозначала: «Этот дом продан». Будучи одним из самых востребованных агентов по недвижимости в Мидоубруке, Эмили Эдэр, как и ее муж, известный продавец программного обеспечения Кен Эдер, любила острые ощущения от совершения сделки.
