Вот почему я выглядываю из своего окна в 10:45 утра и жду, когда он появится. И действительно, слышно, как по Олтон-роуд едет машина, и неудивительно, что это его «Субару». Автомобиль останавливается, Джей выходит из него, держа в одной руке стаканчик с кофе, а в другой коричневый пакет. Что он предпочитает – датское печенье или маффины? Это основной вопрос, над которым я размышляю, по сути, шпионя за своим новым соседом.
Я сопротивлялась желанию отправить ему сообщение с тех пор, как мы обменялись номерами. Не хочу казаться отчаявшейся, хотя так оно и есть… ну, совсем немного. Джей, наверное, совсем забыл и обо мне, и о моей жажде мести.
Как только я об этом задумываюсь, он поднимает взгляд к моему окну и слегка машет рукой. Я не могу устоять перед желанием пригнуться, точно прячусь от копов. Ложусь плашмя на своей кровати, тяжело дыша, боясь снова выглянуть в окно.
Тут звонит мой телефон. Поднимаю его, не меняя своего положения. Это Джей. Черт. Я отвечаю.
– Привет, Летти, – говорит он. – Свалилась со своего насеста? – У меня совершенно пересыхает в горле. Как будто я потеряла способность говорить. – Почему бы тебе не выйти? Нам нужно поговорить. – продолжает он.
– Хорошо, спущусь через минуту.
– У меня есть лишний круассан, если хочешь.
Я мчусь вниз по лестнице. Выйдя на улицу, щурюсь от утреннего солнца, шагая по выложенной красным кирпичом дорожке, одновременно сожалея, что не надела солнцезащитные очки и более симпатичный наряд. Однако времени что-то менять уже нет.
– Ты все еще под домашним арестом? – спрашивает Джей.
– Ага, – отвечаю я, оценивая идеальное сочетание его растрепанной шевелюры и чистой смуглой кожи.
Джей достает из кармана джинсов свой вейп, предлагает его мне, но я качаю головой.
– О, я забыл, – картинно спохватывается он. – Ты же не куришь.
Я чувствую прилив возбуждения, наблюдая, как он затягивается.
– А твои родители не возражают? – Я указываю на облако пара. – Типа есть более полезные варианты завтрака.
Его лицо светлеет, но он не то чтобы смеется. Внезапно я чувствую себя довольно маленькой.
– Они? – Он указывает большим пальцем за спину, в сторону своего дома. – Они возражают всегда, что бы я ни делал.
– Да, – многозначительно киваю я, будто у нас очень много общего. Хотя быть наказанным – это не совсем то же самое, что быть выгнанным из колледжа. – Как тебе наш район? – спрашиваю я, ненавидя дрожь в своем голосе.
– То же самое дерьмо, но на другой улице, – говорит он после очередной затяжки. – Думаю, моему отцу здесь немного хуже.
– Хуже?! В смысле – «хуже»?
– Скажем так, существует некий «путь Кумара», и я ему не следую. Моя мама – психолог, поэтому она диагностировала мои «проблемы», а папа – психиатр, так что у него есть препарат, чтобы меня лечить. Самая кошмарная родительская комбинация, которую вообще можно представить. Но именно мой отец очень старается помочь мне наладить свою жизнь.
У меня так много вопросов, но мне неловко совать нос в чужую семью.
– Чем ты занимаешься весь день? – спрашиваю я, засовывая руки в карманы. – Просто пьешь кофе и гуляешь?
Джей заглядывает мне через плечо. Его пристальный взгляд скользит к окну моей спальни. Я вздрагиваю. Не подозревала раньше, что смущение на самом деле может причинять боль.
– Ты что, шпионила за мной? – спрашивает он. На его лице появляется лукавая усмешка. – Меня захлестывает гнетущее чувство стыда. Слова, которые я хотела произнести, казалось, соскальзывают из моего рта вниз, в желудок. – Не переживай. Если бы я был наказан, то искал бы любой источник развлечений. Извини, что не делаю ничего интересного.
Мне хочется возразить, что он самый интересный человек в Мидоубруке, может быть, самый интересный человек, которого я когда-либо встречала, но мне удается сохранить некоторую сдержанность.
– Ты ездишь в «Старбакс» и, похоже, больше ничем не занимаешься. Это все, что я знаю. – Я говорю расплывчато, надеясь, что этого будет достаточно, чтобы заставить его заговорить.
Джей одаривает меня небрежной улыбкой.
– Я пишу код. Весь день. Каждый день. Вот чем я занимаюсь.
– Ого, что кодишь?
– Нечто, что сделает меня миллиардером.
Мои глаза расширяются.
– На миллиард можно купить очень много Juul`а, – говорю я ему, и он смеется. – Ты делаешь какое-то приложение? В наши дни все создают приложения.
– Если бы я сказал тебе…
– …тебе пришлось бы убить меня, – заканчиваю я мысль за него. Наказана я или нет, уверена, что моя мама не хотела бы, чтобы я подружилась с бросившим колледж и вейпящим красавчиком старше себя.
Словно читая мои мысли, Джей поворачивает голову, когда затягивается, выпуская пар в сторону своего дома, с таким видом, словно делает заявление, возможно, означающее вопиющее проявление неуважения к своим родителям.
Он убирает свой Juul и достает телефон.
– Я хочу кое-что тебе показать.
Он запускает видеоролик. Я узнаю человека в кадре – это отец Джея, его широкое лицо крупным планом, во весь экран.
