Хотя по возрасту он скорее юноша, а не мальчишка. В памяти тут же всплывает его имя. Это Каллум Карсон. Когда-то он был моим учеником, но в конце прошлого года ушел из нашей школы. Он был подающим надежды художником, но отказался идти по этой стезе. Он говорил, что никогда не пойдет в художественное училище, что он хочет зарабатывать деньги, а не влезать в долги. Едва ли его можно осуждать за это, однако всегда жалко, когда недостаток финансирования мешает расцвести какому-нибудь таланту.
– Ты напугал меня, Каллум. Что, ради всего святого, ты тут делаешь?
Он на мгновение опускает глаза долу и опять смотрит на меня. Мыском кроссовки он пинает траву.
– Мой футбольный мяч залетел в их сад. Я его ищу.
– Хочешь, зайду к ним и попрошу поискать мяч? – предлагаю я.
– Не, не надо. Лучше пойду.
Тут мне в голову приходит одна мысль.
– Каллум…
– Да?
– Ведь твоя фамилия Карсон, да? Роб Карсон, прораб в шестом доме, – он твой отец?
– Ага. Я с лета работаю у него.
– И нравится?
– Нормально.
– А сегодня выходной?
– Ага. Папа тот еще эксплуататор, но даже он дает мне выходной на воскресенье. Я думал попинать мячик на поле.
– Ладно, была рада увидеть тебя.
– Я тоже, мисс. – Он поворачивается и идет прочь, сунув руки в карманы джинсов и ссутулившись.
Как ни странно, после разговора с Каллумом я немного успокаиваюсь. У меня уже нет такой паники. Чувствую себя почти нормальной. Я решаю пройти к соседям и достать мяч. Смогу передать в понедельник, когда он придет на стройку. Но сначала мне надо проведать Дейзи, убедиться, что с ней все хорошо. Иду к дому, ощущая на душе некоторую легкость. Встреча с Каллумом напомнила мне о школе. О работе. О нормальной жизни. Мой мозг почему-то выдал мне зловещую картину, когда в реальности обычный подросток играл в невинную игру – в футбол. Может, и в доме Мартина произошло то же самое? Наверное, у меня была паническая атака. Даже если у Мартина и есть какой-то хитроумный план, вряд ли он стал бы хватать меня средь бела дня.
Личико Дейзи начинает лучиться радостью, когда я открываю складную дверь и прохожу на кухню. Она тянет ко мне ручки, и я расстегиваю ремешки на стульчике.
– Скоро у нас тихий час, солнышко мое.
Она счастливо лепечет в ответ. Запираю заднюю дверь и, прежде чем мужество не покинуло меня, выхожу через парадную. Чувствую себя так, будто собственноручно выталкиваю себя из зоны комфорта, но мне нравится. Я словно плюю в лицо своим страхам. А Каллум хороший мальчик. Я рада, что к нему вернется его мяч, хоть кому-то будет приятно.
Прохожу мимо знака «Продано» в саду Паркфилдов, останавливаюсь на крыльце и звоню в звонок. Через несколько секунд дверь открывает сильно возбужденная Лорна. На ней шорты и старая майка, ее обычно уложенные в идеальную прическу светлые волосы взъерошены. Она раскраснелась и смотрит на меня так, будто ей тошно видеть меня.
– Привет, Лорна. Э, прости, я не вовремя?
– Нет, все в порядке. Я просто пытаюсь упаковать вещи. У меня в доме полный переворот.
Я пячусь с крыльца на дорожку, и она проходит вперед и закрывает за собой дверь.
– Не завидую тебе, – говорю я. – Это настоящий кошмар – паковать вещи.
– Тем более с тремя детьми, – говорит она без малейшего намека на улыбку.
Кажется, моя просьба будет некстати.
– В общем, извини, что отвлекаю тебя, но один паренек, мой бывший ученик, случайно запулил свой футбольный мяч к вам на задний двор. Я хотела бы забрать мяч, чтобы потом передать ему.
– Мяч? – говорит Лорна. – Паренек?
– Его зовут Каллум.
Она тяжело вздыхает и мотает головой.
– Нет, – отвечает она. – Не видать ему своего мяча. А теперь прошу извинить меня.
– Ох. – Я ошарашена злобой в ее голосе.
– Послушай, Кирсти. Думаю, никакого мяча нет. Этот мальчишка запал на Ханну и шляется вокруг дома. Он еще здесь? Если да, то он у меня сейчас получит.
– Он уже ушел.
– Вот и хорошо. А где конкретно он был?
– На поле за вашим домом. Но он отличный паренек, поверь мне. Он безобиден.
– Откуда ты знаешь? – резко спрашивает она.
– Он учился у меня. – Будь на ее месте кто-то другой, я бы отнесла эту грубость на стресс от переезда, но Лорна всегда отличалась спесивостью – и это мягко говоря. Я сдерживаю резкую отповедь и вместе этого решаю спросить кое о чем другом. – Ты, случайно, не слышала, чтобы у нас на улице плакал маленький ребенок? Не Дейзи?
– Ребенок? – Она хмурится. – Нет.
– Я могу поклясться, что на днях слышала детский плач, и я очень беспокоюсь о Март…
– Послушай, Кирсти, я уже сказала, что у меня дел по горло и что у меня нет времени стоять тут и чесать языком. Как-нибудь в другой раз, ладно?
«Ага, после дождичка в четверг».
– Конечно, извини, не буду беспокоить тебя. – Я собираюсь уходить.
– Кирсти…
Я оборачиваюсь, гадая, извинится она или нет.
Не в этот раз.
Лорна уже в прихожей, ее лицо угрюмо.
– Если снова увидишь поблизости Каллума Карсона, передай ему, что я вызову полицию, если он попадется мне на глаза.
– Зачем? Что он такого сделал?
– Ой, не лезь не в свое дело, Кирсти. – Она захлопывает дверь.
